Глубокий шрам - Арно Штробель

— Что? — вырвалось у Макса.

— Да. И самое скверное — я даже не могу на неё злиться. Это закономерный итог двадцати лет. Я всегда ставил работу на первое место. Нужно было или нет — Ева все эти годы играла вторую скрипку. Сначала — потому что я горел, рвался к карьере. Как ты сейчас. Я вкалывал на износ, а она мирилась, потому что я без конца обещал: это временно. Вот поработаю пару лет, поднимусь по служебной лестнице — и тогда заживём.

Бёмер отвёл взгляд и принялся рассматривать утварь и приборы, расставленные по кухне. Макс был уверен: он не видит ровным счётом ничего.

— К сожалению, момент я упустил. Ссоры начались, когда Ева стала упрекать меня в том, что наш брак катится в пропасть, потому что я не сдержал слова. Я, разумеется, яростно отрицал — хотя уже тогда, где-то в глубине души, понимал, что она права. Со временем ссоры прекратились. Как и всё прочее, что ещё оставалось от нашего брака. Только я этого не заметил. Мы жили бок о бок, ладили без скандалов — особенно когда дело касалось сына. Не знаю, действительно ли я считал это нормальным, но… палец о палец не ударил.

Он снова обвёл кухню взглядом.

— А недавно она рассказала, что встретила мужчину, который её уважает. Который внимателен, дарит подарки, ухаживает и ловит каждое её желание на лету. Одним словом, полную мою противоположность.

— Чёрт. Сочувствую.

— Я и сам себе сочувствую.

— И что ты намерен делать?

Бёмер пожал плечами.

— Вопрос скорее в другом: что я ещё могу сделать? Мы говорим об этом откровенно. Пока она не заводила речи о том, чтобы уйти. Но даже если и нет… не знаю, сколько я смогу так жить.

— Представляю, насколько это тяжело.

— Самое безумное в этой истории — что в нашем обиходе не изменилось ровным счётом ничего. Ни единой мелочи. Мы разговариваем по-деловому, обсуждаем насущное, улаживаем домашние дела. Функционируем. Ровно так, как все эти годы казалось мне совершенно естественным. С той лишь разницей, что теперь я знаю: есть кто-то, кто даёт ей то, чего я ей всё это время недодавал. И это сводит меня с ума от ревности. Разве не полный абсурд?

— Нет. Это по-человечески. А ты правда веришь, что ещё можно всё поправить? Сбавить обороты на службе и всерьёз заняться браком.

Бёмер кивнул — медленно, словно через силу.

— Да. По крайней мере, хочу попробовать. — И, помолчав, добавил: — После этого дела.

— Ты уже сказал жене?

— Сказал.

— И как она?

— Лучше, чем я заслуживаю. Готова подождать. — Он постучал костяшками по краю стола. — Так. А теперь сменим тему и перейдём к тебе и твоим теоретическим познаниям. Покажи, на что способен. Охарактеризуй нашего преступника.

Переход был настолько резким, что Максу потребовалось мгновение, чтобы собраться с мыслями.

— Что ж, попробую. Нашему фигуранту около сорока, внешне неприметен. Он…

— Это уже говорил твой профессор, — перебил Бёмер в привычной манере.

— Хорошо. То, как он обходится с женщинами, указывает на травматический опыт — в детстве или в отрочестве. Но вероятнее всего — в раннем детстве.

— Похоже на правду. Только к этому выводу я прихожу и без второго высшего и горы книг по психологии.

— В основе всего — две вещи: боль и власть. Я убеждён: ему необходимо и то и другое, в строго выверенной дозировке, чтобы воплощать свои фантазии. И для этого нужен не просто определённый тип женщины, но и подобающий антураж. Вероятно, в роли палача он пытается воспроизвести то, что когда-то, в роли жертвы, пришлось пережить ему самому. Но самое пугающее — другое: я думаю, нужной комбинации он пока не нашёл.

Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»

ГЛАВА 38

Звонок раздался в начале двенадцатого. Увидев, как переменилось лицо напарника, Макс ощутил под ложечкой знакомый холодок. Бёмер коротко обронил «да», потом ещё одно «да», затем «хорошо», положил трубку и посмотрел на Макса непроницаемо.

— Ещё один труп. Женщина. В лесополосе у замка Эллер.

— Дерьмо.

Бёмер поднялся.

— Поехали. Коллеги предупредили: зрелище не для слабонервных.

— Замок Эллер… это же рядом с тем местом, где нашли Дагмар Мартини, — заметил Макс уже в пути.

— Да. Вопрос в том, случайность это или у мерзавца был свой расчёт.

— И вот ещё что не даёт мне покоя. Если верно, что с каждым разом он заходит всё дальше, страшно представить, что мы сейчас увидим.

— Коллеги уже намекнули.

Они не преувеличивали. Зрелище, открывшееся полицейским вскоре, и впрямь оказалось не для слабонервных — и всё же совершенно не таким, как ожидал Макс.

Повреждения на теле совпадали с теми, что обнаружили у двух других погибших, и располагались в тех же местах, — однако имелось одно вопиющее отличие: кисти, руки, стопы, ноги и голова были отделены от туловища и разложены на лесной подстилке, словно детали головоломки. Но поразило Макса не только это.

— Проклятье, — выдохнул Бёмер, проведя ладонью по щеке. — Что за извращённая тварь?

— Такого я не ожидал, — признался Макс, глядя на женскую голову. — Ты её узнал?

Бёмер кивнул.

— Да. По крайней мере, теперь доподлинно известно: её больше нет в живых.

Пусть черты лица были обезображены, а щёки чудовищно запали, сомнений не оставалось: перед ними на лесной подстилке лежало то, что преступник оставил от Мириам Винкель. И не требовалось быть судмедэкспертом, чтобы понять — пролежала она куда меньше двух с половиной лет.

В отличие от двух других жертв, с Мириам Винкель преступник обошёлся с особой тщательностью: постарался уложить её, если можно так выразиться, достойно, — если не брать в расчёт того, что прежде её расчленил. Похоже, он соорудил для неё подобие ложа из листьев и мха. Мало того: земля в радиусе метров двух вокруг тела была словно выметена — ни веток, ни сора, ничего, что нарушало бы общую картину. И здесь землю тоже присыпали листвой.

— Она значила для него больше остальных, — предположил Макс. — Одну он, по сути,