Глубокий шрам - Арно Штробель

Макс был отнюдь не в восторге — он надеялся, что за едой они с Бёмером смогут спокойно объясниться. Но если Пассек передумал и решил продолжить сотрудничество — это, разумеется, важнее.

Едва они вошли в переоборудованный под допросную кабинет, Максу хватило одного взгляда на журналиста, чтобы похоронить эту надежду. Лицо Пассека было перекошено от ярости. Он тут же вскочил со стула, и молодой сотрудник, сопровождавший его, шагнул ближе.

— Я пришёл только затем, чтобы вас поблагодарить! — выпалил Пассек им в лицо. — Вы оба — самые коварные и лживые…

— Замолчите! — рявкнул Бёмер с такой силой, что Макс вздрогнул и ошарашенно уставился на напарника.

Полицейский в форме мгновенно оказался рядом с Пассеком и перехватил его сзади за плечи.

— Сесть! — приказал Бёмер, и Пассек нехотя опустился обратно на стул. Бёмер и Макс тоже сели.

— Что это значит? — спросил Макс, отметив, что Бёмер ещё не остыл. — Что за манеры? Вы что, во что бы то ни стало решили с нами рассориться?

— Вы обещали ничего не говорить моей жене из того, что я вам рассказал, — отозвался Пассек голосом, дрожащим от волнения.

Макс пожал плечами.

— И что?

— Как это — «и что»?! Мало вам того, что всё это время со мной обращаются как с преступником, хотя я — жертва! Вы ещё и поговорили с Беате и по-настоящему втоптали меня в грязь!

— С чего вы это взяли?

Пассек скривился.

— Да бросьте. Когда я приехал домой, у двери стояли два чемодана, набитые моими вещами. Даже замок уже сменили, а на звонок она мне и не открыла. Через домофон заявила, что с неё довольно моих эскапад, и велела убираться. С чего бы её вдруг осенило именно сейчас — после того как я кое в чём вам признался?

— А вам не приходило в голову, что ваша жена не столь глупа, как вы полагаете? — Бёмер уже снова держал темперамент в узде. — Впрочем, как и все остальные — вы, похоже, считаете беспросветными идиотами всех вокруг. Об этом уже воробьи на крышах чирикают: рядом с вами ни одно существо женского пола не в безопасности. С чего вы наивно решили, будто нам нужно что-то рассказывать вашей жене?

Пассек отмахнулся.

— Рассказывайте что угодно. До сих пор Беате ничего не знала, в этом я уверен. Я вёл себя по отношению к вам более чем порядочно. Даже свою помощь предложил…

— Ну да. И распоряжений моих не выполняли, и лгали напропалую, и информацию утаивали… я ничего не забыл?

— В любом случае — с этим покончено. Я буду защищаться всеми доступными средствами. Как журналист крупной газеты я располагаю для этого вполне определёнными возможностями.

— Вот как? — Бёмер подался вперёд. — Не стесняйтесь. Только проследите, чтобы всё, что вы напишете, было обосновано и не выходило за рамки закона. И ещё пару слов о вашей жене: она давно знает, чем вы занимаетесь. И единственный, кто в этой истории был по-настоящему глух и слеп, — это вы.

Бёмер перевёл взгляд на молодого полицейского, оставшегося в кабинете после вспышки Пассека.

— Уберите этого господина с моих глаз.

Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»

ГЛАВА 35

— И ради этого он оставляет нас без ужина, — буркнул Макс по дороге в оперативный штаб.

Бёмер кивнул и отвёл со лба упавшую прядь.

— Пусть поаккуратнее выбирает выражения. У меня сейчас нет ни малейшего желания читать дурацкие статейки об этом деле.

В штабе их уже ждал Мартин Кауфман. Он сообщил, что наткнулся на любопытную находку в Фейсбуке — на странице Джо Реплея, бывшего Винкель.

Макс опустился в кресло и открыл страницу музыканта. Бёмер и Кауфман остались стоять у него за спиной, заглядывая через плечо.

На обложке профиля Реплей красовался на сцене с гитарой наперевес; на переднем плане ликующая толпа тянула руки к потолку. У страницы было без малого двести тысяч отметок «Нравится» — Макс невольно хмыкнул. Пришлось пролистать ленту ниже, прежде чем он нашёл то, о чём говорил Кауфман.

Музыкант выложил запись с двумя снимками. Оба — селфи: на каждом он обнимал женщину, и обе смеялись в кадр вместе с ним. На первом — Мириам Винкель, на втором — Дагмар Мартини. Подпись гласила:

«R.I.P. Мириам и Дагмар. Посвящаю вам свой новый альбом, он выйдет через две недели. Альбом моей жизни — мёртвым женщинам моей жизни».

Макс обернулся к Бёмеру.

— Женщины его жизни? Дагмар Мартини? И Мириам Винкель — одна из мёртвых женщин его жизни? Похоже, с господином Майером пора побеседовать.

— И срочно, — согласился Бёмер.

На лестнице Макс мельком взглянул на часы. Без двадцати семь. Нужно было предупредить Дженни, что раньше восьми он домой не попадёт.

Он с облегчением отметил, что Бёмер сам сел за руль, — значит, можно написать.

«Привет. Мы ещё в разъездах. Буду не раньше восьми, и сразу в душ. Похоже, вечер выйдет поздним».

Дожидаясь ответа, он вдруг подумал, что Дженни сегодня впервые узнает на собственном опыте, каково это — жить с полицейским. Хотелось верить, что она справится с этим так же легко, как уверяла. Через пару минут телефон ожил.

«Тогда я приеду сама. Давно хотела взглянуть на твою квартиру. Значит, в половине девятого. Если задержусь — напишу. Тебя ждать — сплошное удовольствие. При условии, что пришлёшь мне адрес. У меня его, между прочим, до сих пор нет, господин Бишофф».

Он отправил адрес и с облегчением закрыл приложение. Телефон, впрочем, так и остался в руке, а взгляд упорно избегал Бёмера.

— Позвоню-ка мистеру Реплею. Выясню, дома ли он вообще. Всё-таки выходные.

Номер Майера, как и большинство контактов по этому делу, был записан у Макса с пометкой «ОСГ».

Звонок оказался кстати: дома музыканта не было. Он сказал, что сидит в пивной в Старом городе, — впрочем, это было ясно и без слов, по фоновому гулу в трубке.

До указанного адреса они добрались минут за двадцать, и ещё пять ушло на поиски парковки.

Пивная была забита. Негромко, вполсилы, играл рок.

Майер сидел у стойки с двумя девицами — на глаз, едва ли старше двадцати. Все трое смеялись, явно довольные вечером.