Глубокий шрам - Арно Штробель

только доводы против отношений? И ты правда думаешь, что любовь так легко укладывается в расписание? Что можно назначить себе: влюблюсь не раньше, чем через два-три года?

— Да, — ответил он без колебаний. — И не только могу. Так и поступил.

Макс увидел, как её глаза наполнились слезами. Она опустила голову и хотела встать, но он удержал её одной рукой, а другой мягко приподнял подбородок. Она не сопротивлялась и подняла на него взгляд. Слёзы уже оставили на щеках две блестящие дорожки.

Он нежно стёр их — и в ту же секунду понял: решение принято, и противиться ему он не в силах.

— Я ведь твёрдо себе это пообещал, — тихо сказал он. — Только ничего не вышло. Я влюбился в тебя по уши.

По лицу Дженни было видно, что она не знает, как теперь себя вести. Тогда он притянул её к себе и поцеловал — нежно, без спешки.

— И что же это значит? — голос её прозвучал, как у испуганного ребёнка.

Он почувствовал: теперь, когда он признался себе, что хочет узнать эту женщину ближе и быть с ней рядом, с плеч его свалилась каменная тяжесть.

— Объяснить — или можно показать?

Она улыбнулась.

— Покажи. Пожалуйста.

Он подхватил её на руки и поднялся с кресла.

— Напомни, где у тебя спальня?

 

Макс открыл глаза и увидел перед собой размытое полотно из белых и серых пятен. Лишь после нескольких морганий из дымки проступили очертания лампы, собранной из мелких геометрических форм: она свисала с выбеленного потолка. Незнакомого потолка. Незнакомой лампы.

Он повернул голову и едва не вскочил, но тут заметил тёмные волосы, рассыпанные по соседней подушке. Под ними — обнажённое плечо, рука… Дженни.

Вместе с пониманием, что он в её спальне, вернулись воспоминания о минувшей ночи — и разбудили в нём тёплое, редкое по силе чувство.

Он подавил желание коснуться её, повернул голову в другую сторону и поискал глазами часы, но так и не нашёл. Зато вспомнил, что оставил телефон на столе в гостиной. Медленно откинул одеяло, спустил ноги с кровати и поднялся так тихо, что Дженни не проснулась.

В гостиной он взял смартфон — и вздрогнул, увидев уведомления на экране блокировки. Пять пропущенных вызовов. Три сообщения. Ничего хорошего.

Быстрым движением Макс разблокировал аппарат. Все звонки и СМС — от Бёмера. Последнее пришло вскоре после полуночи. Сейчас было без десяти семь. В управлении Бёмера ещё нет, но проснуться он уже должен. Макс набрал номер и поднёс трубку к уху.

— Где тебя, чёрт побери, носило? — вместо приветствия рявкнул напарник.

— Доброе утро. Я был у Дженни, она меня пригласи…

— Пассек исчез, — оборвал его Бёмер. — Через полчаса жду в офисе.

Раздались короткие гудки.

Макс метнулся в ванную и встал под душ. Редко ему доводилось переживать столь резкое падение с вершины в пропасть. Там, где минуту назад была нежная теплота, теперь давила вина: в решающий момент он не справился с самым простым, что вправе требовать от сотрудника уголовной полиции, — быть на связи, когда идёт горячее, острое дело.

Он как раз вытирался, когда в ванную, сонно растирая глаза ладонями, вошла Дженни.

— Ты рано, — проговорила она и прильнула к нему.

— Да. И мне сейчас крепко влетит. Напарник вчера вечером несколько раз пытался дозвониться.

— Но почему? Что случилось?

— Серьёзные подвижки по делу. — Он осторожно отстранил её. — Прости… мне надо торопиться.

С этими словами он проскользнул мимо неё и вышел. Уже в прихожей обнял Дженни и поцеловал — нежно, но коротко.

— Не сердись. Неторопливый завтрак мы ещё наверстаем.

Она улыбнулась и провела ладонью по его щеке.

— Обязательно.

Макс добрался до управления через двадцать пять минут после разговора с Бёмером и ещё через пару минут вошёл в оперативный штаб. Взгляд, которым его встретил напарник, говорил сам за себя. Бёмер поднялся, ещё до того как Макс дошёл до своего стола, и кивнул на дверь. Молча прошёл мимо него в пустой кабинет и закрыл за ними дверь. Потом встал напротив, упершись кулаками в бока.

— Как, чёрт возьми, получается, что мой напарник в самый горячий момент следствия всю ночь недоступен?

— Хорст… — начал Макс, но Бёмер оборвал его взмахом руки.

— Нет. Стоп. Это не дискуссия — это разнос. Так что не перебивай. Даже когда вопрос риторический.

Бёмер опустился на край стола и упёрся руками в столешницу.

— А теперь я скажу тебе кое-что важное о полицейской работе. Чего в твоих умных книжках наверняка не написано. У каждого из нас есть право на частную жизнь. Жена, подруга, дети — что угодно. Более того: нам жизненно необходимы передышки, когда можно выдохнуть и отстраниться от человеческой трясины, по которой мы раз за разом бредём по колено. Без этого рассудок не выдержит.

Он выдержал паузу, и Макс невольно поразился его красноречию. Хотя и прекрасно понимал, что́ последует дальше.

— Но… и вот не менее важное. Когда мы по горло в деле — а тем более в таком, как это: сложном, запутанном, где мы ещё плутаем в потёмках, как зелёные новички, — мы обязаны быть на связи круглосуточно. Потому что тогда мы на службе все двадцать четыре часа.

Бёмер оттолкнулся от стола и остановился в метре от Макса.

— Я хочу быть уверен, что отныне могу полагаться на своего напарника безоговорочно. Могу, Макс?

Тот кивнул, не отводя взгляда.

— Можешь. Прости.

Бёмер поднял руку, дважды провёл по бороде. И тоже кивнул.

— Хорошо. Идём.

Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»

 

ГЛАВА 34

Пятница

 

— Как ты знаешь, Пассек так и не объявился к тому моменту, когда ты вчера ушёл из управления. Хотя обещал твёрдо.

Они снова сидели друг напротив друга за своими столами в оперативном штабе, и Бёмер вводил Макса в курс дела.

— Звонок жене показал, что насчёт алиби на ночь убийства он солгал. Наш утончённый господин пропал ещё вчера. Тогда я и попытался впервые до тебя дозвониться — безуспешно.

Бёмер на секунду умолк.

— Потом я позвонил его адвокату — сообщить, что клиент навлекает на себя самые тяжкие подозрения. Но адвокат связался с ним не лучше моего. Затем второй звонок и сообщение тебе — с тем же результатом.