Заговор братства - Арно Штробель

Несколько секунд он внимательно смотрел на сидевших перед ним. Взгляд у него был совсем другой, не похожий на взгляд тех, кто стоял у стены. Оценивающий и любопытный, властный и вместе с тем не неприятный. Мужчина кивнул. То, что он увидел, казалось, понравилось ему.

— Доброе утро, мои юные господа, — сказал он. — Надеюсь, что вы не очень утомились и ваше путешествие было приятным. Я приветствую вас и желаю, чтобы, несмотря на жару, вы чувствовали себя здесь хорошо.

Официальное начало речи заставило мальчиков, одного за другим, смущенно улыбнуться. Мужчина обращался к ним, как к настоящим взрослым.

— В ваших взглядах я вижу нетерпение. Вы хотите наконец узнать, почему вы здесь. Не стану тянуть с объяснениями. — Он улыбнулся, и улыбка была искренней и доброжелательной. — Меня зовут Герман фон Зетлер. Больше обо мне вы узнаете, вероятно, чуть позже.

Улыбка пропала, и голос стал предельно серьезным:

— Вас выбрали из тысяч молодых людей, и сделано это потому, что нам нужны лишь лучшие. Вы все немцы. Все католики. Вам всем тринадцать-четырнадцать лет. Вы дети достойных родителей. Вы обладаете особыми чертами характера и далеко превосходящими средний уровень умственными способностями. Вы оказались здесь, вдали от родины и друзей, и ничего не знаете о том, какое будущее вам уготовано. Я расскажу вам о том, что вас ждет.

Фон Зетлер снова улыбнулся, но взгляд у него оставался очень внимательным.

— Сегодня и завтра я побеседую с каждым из вас. После этого вы сможете еще раз подумать, а потом скажете мне, правильным или неправильным было решение ваше и ваших родителей. Если у вас сложится мнение, что вы не сумеете в будущем сделать то, для чего мы вас выбрали, вы сможете тотчас уехать и обо всем забыть. Если же вы решите в пользу нашего дела и возьмете на себя ответственность за него перед всем миром, это будет необратимо. Вы ведь знаете историю? Рассматривайте это как клятву, которые дают братья, вступающие в орден.

Он обменялся взглядами со стоявшими у стены, откашлялся и засунул руки глубоко в карманы своих льняных брюк.

— Вы получите уникальное образование. Вас ждет ответственное задание, такое, какое мало кому выпадает на долю. У вас будут большие деньги. Вы можете спасти мир. Есть ли на данный момент кто-то среди вас, кто хотел бы уйти отсюда?

Большинство мальчишек, конечно, были смущены тем, что происходило, но руку не поднял никто.

Герман фон Зетлер довольно улыбнулся.

— Тогда, пожалуйста, сейчас скажите все: я готов.

Послышалось нестройное бормотание, и фон Зетлер удивленно поднял брови.

— Я ожидал ответа полсотни молодых людей. То, что слышу сейчас, это писк из классной комнаты пансионата для девочек. Прошу встать!

Голос его внезапно стал резким, и комната тотчас наполнилась шумом отодвигаемых стульев.

— А сейчас я хотел бы услышать из пятидесяти глоток, что вы готовы.

— Я готов!

Получилось не синхронно, но очень громко.

Фон Зетлер улыбнулся и сказал:

— Садитесь. — Он дождался тишины и продолжил: — Несколько влиятельных людей около года назад основали братство Симона. Я тоже являюсь его членом. Имя Симон, ставшее нашим названием, восходит к библейскому Симону, который хотел получить от Петра божественный дар за плату. Потом это понятие стало обозначать продажу духовного поста, церемонии или священного предмета. Как и название братства, мой титул, как и титул всех будущих руководителей братства Симона, напоминает о библейском Симоне. Сегодня такого человека назвали бы волшебником — магом. — Он сделал паузу, чтобы и имя, и информация запомнились. — На стене вы видите наш символ. Он напоминает свастику. Она — символ действий человека, который был неразрывно связан с нашим братством и безоговорочно разделял нашу идеологию.

Фон Зетлер с интересом наблюдал за реакцией молодых людей при упоминании Адольфа Гитлера. Он делал выводы. Потом продолжил:

— Если вы присмотритесь, то поймете, что отдельные линии прерываются, и от этого символ в целом становится другим. Точно так же, господа, наш путь не тот, по которому шел фюрер, и результат его будет совсем не таким. Наша цель — объединить все народы мира, черных и белых, богатых и бедных, потому что это единственная возможность жить в мире друг с другом и избежать еще одной мировой войны. И руководить этим должны мы.

Мальчики казались растерянными. Руководить? Разве попытка руководить миром не закончилась недавно самым жалким образом? Неужели снова война? Смерть и бедствия? Голод? Ночи в бомбоубежище? Страх, пронизывающий до мозга костей? И неизвестно, будешь ли ты жив через несколько минут. А когда выходишь из бомбоубежища, мир каждый раз меняется, и все время к худшему.

Герман фон Зетлер, кажется, понял чувства мальчишек. Он успокаивающе поднял руку и спокойно произнес:

— Позвольте мне дать небольшое объяснение, чтобы вы поняли, о чем идет речь. Вы все пережили ужасы войны и постыдное поражение нашей страны. Я сам сражался за родину. Я служил в войсках СС. Когда большая часть нашей старой гвардии пала на Восточном фронте, высокие требования для приема в это элитное подразделение изменились. Дорога была открыта практически каждому. В тысяча девятьсот сорок четвертом году нас было шестьсот тысяч. Однако кое-что нужно учесть.

Он вытащил из кармана записную книжку, полистал и прочитал:

— В СС служили голландцы, британцы, швейцарцы, норвежцы, датчане, финны, шведы, французы, латыши, эстонцы, украинцы, хорваты, фламандцы, валлийцы, боснийцы, итальянцы, албанцы, татары, азербайджанцы, румыны, болгары, русские, венгры и даже несколько индийцев. Но, конечно, высшее руководство всегда было и оставалось немецким.

Записная книжка снова отправилась в карман.

— Что я этим хотел сказать? Умные головы, а к таковым я причисляю всех находящихся здесь, могут сделать выводы из прошлого. Во-первых, вполне возможно объединить очень много народов, может быть, даже все, под одним руководством. Во-вторых, и это главное, война — самая плохая возможность для этого.

После этих слов все молодые люди облегченно вздохнули и стали переглядываться.

— Господа, первоначальные мысли фюрера были гениальны, но в конечном счете он так и остался всего лишь ефрейтором. У него была прекрасная цель, он располагал большими силами, но, к сожалению, у него не хватило ума распознать, что самый короткий путь очень редко бывает самым лучшим. Есть другой путь, идя по которому нельзя достичь цели за несколько лет, зато он обещает безусловный успех.

Фон Зетлер обернулся и посмотрел на символ братства. Он стоял спиной к мальчикам, неподвижно, как будто молился изображению, похожему на свастику.