Рассвет - Дэниел Краус

рулон и начал бинтовать бедро. Бинты мгновенно промокли насквозь, кровь все равно шла, и отец Билл почувствовал легкое беспокойство: возможно, он слишком много раз резал рубцовую ткань, и, когда он через несколько минут прибудет на общий сбор, кровь проступит на штанах, как моча, – доказательство той скверны, что овладела им.

Жизнь на борту авианосца была шумной, грязной и тесной; то жара, то холод. Но до последних месяцев отец Билл ни разу не жалел о том, что двадцать один год назад принял назначение на пост офицера Военно-морского флота, военного капеллана. Это вдохновляло. Он крестил моряков на рассвете в ванне на летной палубе, получал молитвенные просьбы, которые удивляли и трогали его. Находил радость в ежедневных проповедях, независимо от того, насколько немногочисленной была паства. Помогал морякам всех рангов в их личных трудностях.

Вот тут-то все и пошло наперекосяк. Через три недели после того, как «Олимпия» приступила к нынешнему рейсу, тоскующий по дому боец, готовый отдать свою жизнь Господу, передал отцу Биллу мятый номер порножурнала под названием «Свежее мясо». Конфискация была обычным делом. Большинству из пяти тысяч моряков, находившихся на борту авианосца, было от восемнадцати до двадцати пяти лет, но романтические отношения были запрещены, а сексуальные контакты считались наказуемым деянием. Десятилетия назад было много так называемых учебных фильмов, на самом деле – любительской порнухи. Эти диафильмы, а позже и видеокассеты были заменены веб-сайтами, многие из которых были заблокированы «фильтрами» Военно-морского флота.

Это создало пространство для старомодных порножурналов. Отец Билл предполагал, что половина армейских шкафов здесь была заставлена этими дешевыми непристойностями. Во время каждой командировки несколько моряков, испытывающих чувство вины, сдавали свои грешные припасы.

В чулане часовни у отца Билла был сейф – коробка из пробкового дерева с маленьким висячим замком. В нее он складывал все порноматериалы, когда был в море. Периодически, во время пребывания на суше, он опустошал сейф, чтобы сжечь его содержимое. Hustler, Barely Legal, Cheri, Gallery, Swank – за двадцать один год он ни разу не касался этих журналов, если только их не требовалось уничтожить. Но когда мучимый чувством вины боец вручил ему выпуск «Свежего мяса» и ушел, отец Билл поступил иначе, сам не зная почему.

Когда отец Билл открыл журнал, его словно обдало огнем.

Уильям Коппенборг был очень юн, когда посвятил себя Богу, и ему нечего было толком вспомнить о ранних годах. Он никогда не был с женщиной, никогда не видел ее обнаженной.

Мужчины, достигшие успеха в духовенстве, находили способы успокаивать свою похоть. Метод отца Билла состоял в том, чтобы представить себе, как грязь сыплется в яму, погребая его желание под тоннами земли. Когда он увидел первую фотографию в «Свежем мясе» – обнаженную женщину в туфлях на высоких каблуках, стройную, с блестящей от пота кожей, сидящую на корточках над пенисом, покрытым венами и узловатым, как ствол лысого кипариса, – его похоть вырвалась из могилы.

Отец Билл переворачивал страницу за страницей, морщась от бумажных порезов, хотя и не видел на пальцах никаких ран. Его яички ныли, пульс участился. Член, вечно болтавшийся в виде простой выделительной трубки, раздулся и уперся в бедро.

Из-за этого начали возникать проблемы во время богослужений. Отец Билл гордился тем, что верил в то, что проповедовал – это помогало ему набирать громкость, необходимую, чтобы перекрикивать «бабах» и «вжух», – но рассуждения о святых и апостолах не шли ни в какое сравнение с губами, сосками и вагинами, которыми, как грибком, обрастал его мозг. Члены паствы трижды прерывали проповедь, чтобы спросить, не приступ ли у него, а то покраснел. Но нет. Отец Билл боялся, что кто-нибудь заметит набухший бугор в его брюках.

В шкафу лежала аптечка, которую он никогда не открывал до этого рейса, но с которой недавно ознакомился. В дополнение к марле в аптечке был лейкопластырь, которым отец Билл начал приматывать пенис к бедру. Когда во время богослужений, как это всегда и бывало, орган выпрямлялся, отец Билл чувствовал, как растянутую кожу щиплет от клея, и вспоминал перекошенные лица в «Свежем мясе». Они чувствовали не боль. Теперь он это знал.

Мало что зная о сексе, отец Билл начал воображать его извращенные версии. Фотография женщины, засунувшей кулак во влагалище другой женщины: отец Билл представил обеих в первом ряду своей паствы. Одна из них просунула руку достаточно глубоко в другую, чтобы вытащить яичники, кишечник и почки, а вторая содрогалась в оргазме. Фотография женщины с губами, наполовину обхватившими пенис: отец Билл представил себе мужчину и женщину в ангаре, занимающихся тем же самым, за исключением того, что мужчина проталкивал орган внутрь до тех пор, пока тот не прорвал заднюю часть шеи женщины, раздробив позвонки, а челюсти женщины продолжали работать, откусывая от пениса куски мяса и погружая зубы в дымящиеся внутренности.

Снова и снова мелькающие в «Свежем мясе» моменты, доведенные до экстатического взаимоуничтожения. Это были видения Босха, Дали или Гойи, галерея чудовищных плотских извращений, которые намекали лейтенант-коммандеру Уильяму Коппенборгу, что он тоже становится чудовищем.

Отец Билл перепробовал все, чтобы прогнать эти мысли. Песнопения не помогали. Это не помогло. Сотни раз он читал перед своими прихожанами «Упокой всякия смертную плоть», но каждая строка была наполнена зловещим двойным смыслом, особенно первая. «Упокой всякия смертную плоть» – такова была мольба отца Билла о том, чтобы его видения прекратились.

В последние месяцы службы отец Билл стал одержим одной девушкой. Он называл ее «моя сладость», и она, казалось, приняла эту привязанность и лишь тепло улыбалась старику. Его Сладость была молода, но ведь все когда-то были молоды, правда? Она начала сомневаться в своем месте как на борту «Олимпии», так и в жизни, поэтому обратилась за советом к отцу Биллу. Кожа у его Сладости была гладкой и загорелой; он представлял, что на вкус та напоминает блинчики. Губы были пухлыми, как сосиски; отец Билл представлял, как девушка вскрикнет от удовольствия, когда он откусит их: хлюп, хлюп, хлюп.

Когда его Сладость говорила, отец Билл придвигался ближе, страстно желая слиться с ней в одно из тех многоногих созданий из плоти, которых можно увидеть в «Свежем мясе». Каждый раз, когда он думал, что может прикоснуться к девушке, на него падала тень. Иисус Христос на кресте наблюдал, сможет ли его святой воин противостоять искушению. Сама вера отца Билла подвергалась испытанию. Иисус провел сорок дней, борясь с искушениями в Иудейской пустыне, а отец Билл – шесть месяцев в море.

Исторически сложилось так, что только самые набожные люди подвергались таким испытаниям,