Рассвет - Дэниел Краус

каналом. У многих моряков были свои любимые репортеры, и из-за шума, царящего на судне, этот фаворитизм обычно был связан с физической привлекательностью. Большинство мужчин испытывали вожделение к аналитику NBC, работавшей в Афганистане, и, хотя Нисимура не знал, кого предпочитают женщины, он не мог себе представить, что это был вот этот зализанный болван, чьи манеры вроде как противоречили всему, что олицетворял моряк. Его, кажется, звали Чак Корсо.

Корсо выглядел не так хорошо, как обычно, галстук съехал набок, как будто Чака кто-то пытался им задушить. Клок волос был выдран, на лбу, виднелись темные пятна – вероятно, кровь. По измученному лицу то и дело пробегали тени, а изображение дрожало от толчков камеры, и, наблюдая за происходящим, Нисимура испытал новый вид морской болезни, задаваясь вопросом, не происходит ли возле стола репортера драка.

Покрасневшие глаза Корсо впились в ноутбук.

– Я хочу, чтобы все, кто смотрит нас дома или в любом другом месте, отнеслись к этому списку с осторожностью. Учитывая ситуацию с упырями, я просто не уверен, кому сейчас можно доверять.

– Он только что сказал «упыри»? – удивился сотрудник службы безопасности Уэйлон Ленеган.

– В документе говорится, – продолжил Корсо. – что это «стремительно развивающаяся катастрофа» и что «федеральные, государственные и местные власти» сотрудничают с ВОЗ, чтобы «поддерживать актуальность информации». – Корсо поднял глаза. – Это абсолютно ничего не значит. – Он снова посмотрел вниз. – Говорят, что президент находится в «безопасном месте», регулярно проводит брифинги о ситуации и «рассматривает возможности нашей страны». Боже, это зловещая фраза, леди и джентльмены.

– Какой-нибудь птичий грипп? – предположил специалист по криптологии Даррелл Милличэмп.

Покачивая головой в такт движению пальца, Корсо продолжил:

– «Национальная безопасность… межведомственный орган… ускоренное и эффективное реагирование…» Ничего такого, чего бы мы не слышали раньше сотни раз. Они кормят нас дерьмом собачьим. Откуда я знаю? – Корсо ткнул пальцем чуть ниже объектива камеры, в источник мелькающих теней. – Я знаю, потому что все происходит прямо у меня на глазах.

– Что за хрень? – выдохнул старшина поисково-спасательного отряда Роналду Рибейро.

В этот момент и раздалась тревога «человек за бортом». Команду «Большой мамочки» мало к чему готовили так строго, как к экстренному сбору, и, хотя это был третий беспрецедентный случай за две недели, а нервный срыв в прямом эфире у какого-то бедолаги из WWN был захватывающим зрелищем, их мозги подчинились приказу, как у собак Павлова. Нисимура вскочил на ноги. Поспешив на зов, он лишь услышал звяканье падающих приборов и стук кофейных чашек.

Если моряка затянет пучина, это кошмар. Ложная тревога, однако, кошмар ничуть не меньший. И все же Карл Нисимура почувствовал облегчение, когда добрался до лестницы и с мастерством, присущим любому, кто на рейсе уже шесть месяцев, взлетел по ступенькам. Если бы у него прямо сейчас был доступ к «Копилке идей» Виверса, он бы отправил запрос на то, чтобы эти сигналы тревоги продолжались один за другим, пока они не вернутся домой. Это была именно та проблема, к которой готовили моряков, и Нисимура был готов сталкиваться с ней хоть каждый день, лишь бы его никогда не коснулся тот животный, безудержный ужас, который он увидел в глазах Чака Корсо.

24. Просто Дженни

Каждому члену летной эскадрильи был присвоен позывной. Прозвища, и только, но к ним не следовало относиться легкомысленно. Позывные были обычаем и требованием, передавались по наследству на неофициальных церемониях, во время которых СН (Сраные Новички) подкупали старших пилотов эскадрильи, участвовали в нелепом и/или отвратительном ритуале и отдавали себя на милость суда. Позывные редко были лестными, обычно они указывали на негативную характеристику или позорный проступок. Но позывной также означал, что вас приняли со всеми косяками и недостатками. Все называли вас по позывному. Его даже писали на самолете с помощью трафарета.

Дженни мечтала, чтобы ее имя однажды написали на самолете.

Руина: у обладателя этого позывного аварий было больше, чем допускается. Сиська: симпатичный парень с чрезмерно развитыми грудными мышцами. Макдоналдс: во время пребывания в Австралии он нагадил на пол в «Макдоналдсе». Факел: при заходе на посадку он облил кабину пилота топливом из открытого сливного клапана, что привело к пожару.

Позывным Дженнифер Анжелис Паган был «Дженни». Другими словами, у нее не было позывного. Это напомнило ей любимый бабушкин фильм «Волшебник страны Оз». Там соратники Дороти, несмотря на все свои способности, все еще жаждали одобрения Волшебника. В отряде «Красные змеи» Дженни была единственным СН без позывного и прозвища. В отряде были и другие уроженцы Пуэрто-Рико, но Дженни была единственной женщиной, и, хотя ей хотелось верить, что пол никак не связан с отсутствием позывного, могла ли она быть в этом уверена? История ее жизни. История жизни каждой женщины на борту.

Дженни – просто Дженни – была одной из первых на «Олимпии», кто узнал о третьем человеке за бортом. Она находилась на Дорожке Стервятников, узком помосте прямо над центром управления полетами, откуда сквозь мерцающую дымку от реактивного топлива открывался вид на взлетную полосу с высоты сорок пять метров. Несмотря на проливной дождь, скорость была высокой: поднимались отражатели реактивных снарядов, работали катапульты, и все четыре лифта поднимали самолеты с ангарной палубы.

Волею случая прямо под Дженни оказались тубы с флагами, которые можно было поднять на мачте. Она увидела, как кто-то извлек красно-желтый флаг. Дженни почувствовала, как у нее защемило в груди от того, что она узнала плохие новости раньше всех. Она вцепилась в поручень обеими руками. Внезапное прекращение полетов всегда было рискованным и потенциально опасным.

Вокруг было так же шумно, как на «Инди-500», и все полностью зависело от жестов, потому что бо́льшая часть команды носила рабочие наушники, не пропускающие ни единого свистка. Процесс взлета или посадки реактивных самолетов порой оставался без внимания, и, когда что-то шло не так на взлетной полосе, иногда гибли люди.

Раздался свисток. Дженни перегнулась через перила и оглядела воду, высматривая проблесковый маячок – сигнал моряка, находящегося в воде. Волосы мгновенно намокли от дождя. Палуба была огорожена сетями, за которые было трудно, но все же возможно упасть. Авианосцы часто называли самым опасным местом работы в мире. Мощный поток горячего воздуха от реактивного двигателя мог сбросить члена экипажа в кишащую акулами воду с высоты пятнадцати метров. Как еще один вариант угодить в океан – можно было протирать окна мостика, забыв пристегнуть страховку, и поскользнуться на мокрой стали.

Все было мокрым, погода в последнее время стояла отвратительная, и никто не знал этого лучше Дженни. Именно из-за погоды она сидела на корточках, измученная, с воспаленными глазами,