Рассвет - Дэниел Краус

капитан Пейдж еще лежал в медотсеке, а вахтенный офицер вышел, Нисимура оказался старшим. Команда штурманского мостика настороженно смотрела на него, очевидно понимая, что падение человека за борт может оказаться не самой большой проблемой дня.

Нисимура повернулся к картам и начал записывать координаты. Интерес к слетевшему с катушек ведущему WWN был тревожным звоночком. Нисимура почувствовал, как лицо сморщилось от того, что моряки называли «сиянием». Он знал это выражение так же хорошо, как прозвище «Святой Карл» и «задержку Нисимуры». Один подвыпивший моряк из Австралии однажды описал ему, как это выглядит. По словам моряка, все морщины Нисимуры, накопившиеся за сорок три года, исчезли, его лицо стало блестящим, как чешуя кобры, святой превратился в демона.

– Сэр? Разрешите высказаться?

При звуке этого голоса Нисимура так «засиял», что почувствовал, как щеки вжались в десны. Он считал, что помнить старые обиды непрофессионально, поэтому в течение полугода сдерживал враждебность.

Помощник боцмана Томми Хенстром. Нисимура не хотел конкуренции, ну, в крайнем случае – с кем-то старшим по званию, а не с этим жалким созданием. И все же, разбираясь в чувствах перед сном, он зачастую понимал, что злится на Хенстрома, мастера пассивной агрессии.

Каким бы простым ни был приказ, Хенстром находил способ оспорить его. Нисимуре ужасно хотелось пожаловаться, может быть, добиться, чтобы Хенстрома понизили, но удобный случай никак не представлялся. Хенстром был избалованным, высокомерным и непокорным, но не допускал грубых нарушений. К тому же этот нытик прошел бы все инстанции, обжаловал бы все решения, дойдя до самых верхов. Нисимуре, который был близок к двадцатилетнему стажу в ВМС, не нужны были нервотрепка и стресс перед уходом.

– Разрешаю, – сказал он.

Хенстром демонстративно прищурился, покосившись на свой компьютер.

– Разве последней цифрой не должна быть девятка, сэр?

– Так и есть. Девять. Девятнадцать.

– А мне кажется, это восьмерка, сэр. Восемнадцать.

Нисимура взглянул на свой экран, когда тихо пробило семь склянок – всего 07:00. Программа «План на день», как любил говорить Уэйлон Ленеган, еще никогда не выполнялась так быстро. Действительно, Нисимура ввел неверную цифру. Это была первая подобная ошибка в его карьере, и, конечно же, она произошла на глазах у Хенстрома. Лицо Нисимуры пылало, казалось, оно вот-вот расплавится. Он посмотрел на Хенстрома и заметил, как тот насмешливо приподнял бровь, глядя на одну из наблюдательниц, Диану Лэнг.

Хенстром продолжил болтать, делая вид, что не желает задеть чувства Нисимуры.

– Уверен, вы не ошиблись, сэр. Должно быть, это сбой. Вы думаете, то же самое могло произойти и с «Хикенлупером»?

Нисимура пристально посмотрел на Хенстрома, стараясь не испепелить его взглядом. Да, это была «задержка Нисимуры», но на этот раз он воспользовался ею, чтобы проанализировать свои действия. Он допустил ошибку. Почему? Потому что его отвлекли новости по телевизору. В инструкциях Военно-морского флота об этом прямо не говорится, но чутье моряка – его самый верный барометр.

Нисимура вытер рукавом капли дождя и пота с лица и кивнул на телевизор.

– Сделай эту штуку погромче, – сказал он.

Вахтенный квартирмейстер Уилберт Легг за считаные секунды выкрутил звук на полную мощность.

– Военное положение, – сказал Чак Корсо.

Нисимура вздрогнул, а вместе с ним и каждый матрос на мостике.

– Это видели наши репортеры, – продолжал Корсо. – Национальная гвардия, местные правоохранительные органы и даже добровольческие формирования реагируют на чрезвычайное положение в стране. Когда мы беседуем с нашими журналистами – теми, кто остался, – они продолжают цитировать одни и те же слова властей. Они засели у меня в голове. Боюсь, что я уже никогда этого не забуду. Агрессивные. Нерациональные. Бездумные. Безжалостные. Именно эти слова используются для описания упырей.

– Упырей… – услышал Нисимура собственный голос.

– Именно это слово он использовал, – гордо объявил Хенстром. – Он говорит, что упыри едят…

– Хенстром, прекратите. – Голос Лэнг звучал болезненно.

– Едят что? – переспросил Нисимура.

– Все кончится как обычно, сэр, – сказала, нет, скорее взмолилась Лэнг.

Нисимура знал, о чем она говорит. В новостях постоянно появлялись сфабрикованные сюжеты. Чем более непристойным был контент, тем больше зрителей поддавалось самым темным инстинктам. Десятилетия преувеличений и ложных тревог притупили чувства людей, заставив их забыть о потенциальной катастрофе, – точно так же, как вся эта чепуха с «человеком за бортом» на «Олимпии». Голос Чака Корсо, однако, звучал глухо и сбивчиво, как будто все было по-настоящему.

– Реакция правительства крайне хаотична. По мнению наших репортеров, во многом это связано с тем, что совершенно непонятно, кто нормальный, а кто упырь. Скажу прямо, леди и джентльмены, это означает, что наши граждане гибнут от рук своих же.

– Эта шумиха продлится несколько часов, сэр, – настаивала Лэнг. – Не более.

Нисимуре было достаточно взглянуть на Корсо, чтобы понять обратное. Это выражение лица он видел у пилотов, спасенных из воды после «холодного выстрела» – взлета, который кончился падением в океан. К Нисимуре пришло осознание, почти как в детстве, что естественные законы могут быстро обернуться против тебя.

– Мы. Не. Такие. – Корсо ударял кулаком по столу, выделяя каждое слово. – Я умоляю тех, кто планирует выйти на улицы с оружием в руках. Пожалуйста, не рассматривайте это как возможность… Я даже не знаю, как сказать это без триггеров, чтобы мы не отдалились друг от друга еще сильнее. Не вздумайте палить в людей, ладно? Если это перерастет в массовое смертоубийство, что бы ни случилось дальше, в этом не будут виноваты упыри. Понимаете? Виноваты будем мы. Только мы.

– Почему Военно-морской флот не знает об этом? – возмутился Хенстром. – Если это правда, почему нам никто не сказал?

– Капитан Пейдж болен, – сказал Нисимура.

– Тогда адмирал Во!

– Он на «Твердыне».

Хенстром развернулся, демонстрируя всем вокруг свое недоверие.

– Тогда почему он с нами не свяжется? Почему нас не информируют?

– Сэр, – строго предостерег Нисимура, но его голос был тише, чем шум прибоя. Перед тем как сказать «Твердыня», он посмотрел в сторону ракетного крейсера. Там был дым.

– Агрессивные, нерациональные, бездумные, безжалостные, – повторил Корсо. – Вот что скажу: знакомо звучит, правда? Власть имущие называли так многих. Людей с оружием. И какой совет они дали нашим репортерам? Обездвижь, расчлени, сожги. Мол, сила упырей в их численности. Но в чем же наша сила? Разве наша сила не в численности?

Корсо вытер пот и посмотрел на свою ладонь, словно увидел кровь.

– Мы не должны позволить себе скатиться к… – Корсо всхлипнул. – Я не знаю. К чему-то похуже.

– Это, должно быть, биовойна! – провозгласил Хенстром. – Может, нам стоит подготовиться?

– Но как биоагент появился везде и сразу? – тихо спросил Нисимура. – Министерство внутренней безопасности сообщило бы о подобном, они бы…

– Нет, они бы этого не