Закат - Дэниел Краус

В.

Потому что я думала, что права! До того момента я всегда была права. Посреди леса имелся загон для зомби, наверное, лучший из всех, что я когда-либо видела; там было, может быть, тридцать или сорок белоглазых, и все их головы предназначались для пик. Я не знаю, был ли Сент-Круа мировым центром производства колючей проволоки или что-то в этом роде, но в загоне том было столько проволоки, что зомби разлетались на мелкие кусочки, прежде чем выбраться наружу. И я знала – я, черт дери, знала, – что, если оставлю Мьюза в покое на сраных пять минут, он освободит этих зомби, а я не хотела иметь дело с этим дерьмом. Я не хотела, чтобы женщины из Сент-Круа разгребали это дерьмо. Так что послала Мьюза вскрыть все амбары, а сама придумала какую-то отговорку и подожгла лес. Я признаю это. Теперь вы довольны? Грир Морган устроила пожар в Сент-Круа.

В.

Как я и сказала. Начало октября. Было сухо. Зомби вспыхивали легко, как бумага, а потом весь этот гребаный лес охватил пожар. Фонтаны огня. Все небо затянуло дымом, день превратился в ночь. Начали подбегать женщины, все грязные, многие – беременные, но они не заметили меня и не пришли в восторг, как большинство в то время. Они бежали прямо в огонь. Откуда мне было знать? Сами скажите.

В.

Не видела, пока Мьюз не нашел меня. Он выглядел… мертвым. Его лицо – это все, что мне нужно было тогда увидеть. Тогда я поняла. Там были мужчины, там были женщины, кого же не хватает?

В.

Дети были в местной школе, когда случился пожар. Мы пытались помочь. Конечно пытались. Но то, что мы увидели… ох, хотите, распишу подробно? Сколько деталей вам требуется для вашей маленькой книжки? Что, хотите, чтобы я рассказала вам о четырехлетних малышах, бегающих с горящими волосами? Десятилетках с объятыми огнем лицами? Ну же, что конкретно вы хотите узнать, мисс Гофман, что конкретно?

В.

Да понятно же. Яснее некуда. Они охотнее предпочли бы провести остаток жизни в тех сараях, чем допустить, чтобы я пришла и заживо поджарила их детей. Но я не могла просто развернуться и уйти. У меня появилось новое задание. Я должна была убить всех тех детей. Что еще оставалось? Позволить им сгореть заживо? Или восстать в виде зомби? Мьюз подавал мне стрелы, я палила. Никогда за всю жизнь у меня не был настолько сбит прицел, как тогда. Стрелы были мокрыми, потому что на них лились слезы Мьюза. Но я его не виню. Мишени были маленькие. Такие маленькие.

В.

Столб дыма был виден еще несколько дней. Как будто я подожгла всю планету. В этом дыму было больше правды о Волке, чем во всем, что кто-либо когда-либо говорил. Вот так всегда: стоит только поверить во всю чепуху, что о тебе люди говорят, как приходит расплата. Ты оступаешься. Ударяешь в грязь лицом. Оказываешься в полной заднице. И это в лучшем случае. В худшем – просто становишься парией. Про́клятой душой.

В.

Мне больше нечего вам сказать. Думаю, одно можно заявить наверняка. Когда мы выезжали из города, появился один зомби. Выскочил из дыма и схватил меня. Плоть зомби должна быть холодной, верно? Но эта обгорела, и кожа у нее тоже была содрана, потому что она выпутывалась из колючей проволоки. Очень странно выглядела та женщина-зомби. У нее были такие металлические беговые протезы, знаете? Думаю, именно поэтому она двигалась столь быстро. И еще эти… топорики на руках? Она вырвала у меня папин лук и так уставилась на него, будто знала, как с этой штукой управляться. И реально – оказалось, что знала. Вложила стрелу в лук. Как настоящий эксперт. Я схватилась за свой «Элит Пьюр», и мы выстрелили синхронно. И знаете, что произошло? Стрелы попали друг в друга. В воздухе. Мы отступили и разошлись в разные стороны. Я знаю, это безумие. Может, это мне вообще привиделось. Все мои мысли тогда были посвящены тем детям. Так что… я ни в чем не уверена.

В.

Табличка с именем? Я не знаю, дамочка. Было темно.

В.

После этого у нас с Мьюзом все изменилось. Нет, после этого у меня все изменилось. Мьюз остался Мьюзом. Он был добрым. Без шуток, очень добрым малым. Он поддерживал меня, а я обращалась с ним как с предателем. Просто мне… было стыдно. Я сказала Мьюзу, чтобы он перестал видеть во мне ребенка и начал вести себя как мужчина. Приказала ему прекратить работу над «Уходи», мол, он никогда не допоет эту хреновую песню. Я смешала его с дерьмом – и он все равно никогда не переставал заботиться обо мне. Черт, почему я не могу просто сказать все как есть? Мьюз никогда не переставал любить меня. Так что, как бы то ни было, я рада, что мы здесь. Форт-Йорк, Мутная Заводь, как бы вы это место ни называли, я просто рада, что у вас здесь нет голов на пиках, понимаете? Тот факт, что всем заправляет не кучка белых парней, – еще один приятный бонус. Как только мы здесь закончим, вышвырните меня, если хотите, я этого заслуживаю. Но Мьюз – он заслуживает покой. И вы, может статься, тоже заслуживаете такого парня, как он.

В.

Ах да, Род-Айленд. Уилл и Дарлин были мертвы. Естественно. Мы нашли могилу Уилла, с симпатичным маленьким деревянным крестом. Дарлин лежала в своей постели, мертвая-мертвая. Кстати, Мьюз слышал о Канаде. Пока я искала следующее место, где могла бы стать героем, он искал совсем другого… Я не ругала его за это. К тому времени людей все равно не осталось. И вот мы пришли, и вот я здесь. Прошу вас впустить Мьюза. Говорю вам чистую правду, чтобы вы согласились. Дамочка, я в вашей власти.

7. Так это был понедельник?

Сильные эмоции на малой громкости: к такому после рокового октября быстро привыкли.

Багровые лица, покрытые слюной губы и окостенелые позы быстро стали