Долина снов - Майк Омер

– Так вот почему вы так ненавидите людей?

Принц смотрит на меня в упор, и у меня опять перехватывает дыхание.

– Скажи, Ния, почему я не могу заглянуть в твои сны? Я вообще не могу проникнуть в твои мысли.

Пока он говорит, я чувствую, как его магия, словно змеиный укус, проникает в самые глубины моего сознания, пытаясь отыскать слабое место. Я стискиваю зубы и борюсь, чтобы сохранить контроль над разумом. В пристальном взгляде Талана таится опасность. Я отвожу глаза и смотрю в окно на поросшие мхом стены вокруг замка.

– Понятия не имею, Талан. Я не знаю, как действует ваша сила.

Оборачиваюсь – принц потягивает вино. На нем черная рубашка с короткими рукавами, обнажающими плечи. По предплечью и бицепсу, исчезая под рубашкой, вьется татуировка – что-то вроде колючих виноградных лоз. Они доходят до горла и заканчиваются под подбородком. Нет, если присмотреться, это не виноградные лозы, а ивовые ветки.

Талан стоит в непринужденной, расслабленной позе, но по-прежнему пытается проникнуть в мой разум. И я чувствую, что моя защита вот-вот разлетится вдребезги, как стекло.

Глава 24

Делаю глубокий вдох. Запястье по-прежнему болит после падения. Испытывая такую резкую боль, трудно защититься от магии принца. Но я должна притворяться, что всё в порядке: фейри быстро выздоравливают – ну то есть настоящие фейри.

Нужно отвлечь Талана.

Я приближаюсь к нему и провожу кончиком пальца по татуировке, вдыхая мужской запах.

– Ветка ивы. Они тоже росли на Шалотте? Потому что они есть на гобелене.

Его полные губы приоткрываются:

– Так мне сказали. Ивы есть на моем фамильном гербе. На гербе не Оберона, а моей матери. Когда Мордред заточил ее в башню Камелота, говорят, ивы на Шалотте поседели от горя.

Мой палец замирает:

– И она умерла здесь, в Броселианде?

– Ее казнили. Сожгли на костре. – Талан прищуривается, густые ресницы отбрасывают тень на щеки. – За шпионаж.

У меня перехватывает дыхание, я отдергиваю руку. Нельзя долго оставаться здесь. Я надеялась найти способ пробраться сюда позже, когда принца не будет. Но в его покои только один вход. И здесь слишком высоко, чтобы залезть в окно.

Нужно, чтобы принц оставил меня здесь одну, тогда я порылась бы в его вещах.

Я смотрю на его стол, заваленный бумагами и грудами открытых книг, и облокачиваюсь на подоконник.

– Значит, сегодня у вас вечер, свободный от пыток?

Он усмехается:

– Надоело использовать дыбу. Порой вопли действуют на нервы. Все эти пронзительные визги…

Я с трудом сглатываю ком в горле. Наверное, он шутит, но это не точно.

Поднимаю бокал и застенчиво улыбаюсь:

– Что ж, мои поздравления. Вы по-прежнему худший из всех, кого я знаю.

– Какая честь… За это мне полагается награда?

Я ломаю голову в поисках чего-нибудь, что уже узнала из его мыслей. Что дало бы мне возможность на секунду остаться одной.

…плотная кожица вишни поддается, когда я надкусываю ее зубами, терпкий вкус разливается по языку. Вишня со сливками – божественный нектар, когда весь остаток дня предстоит провести в одиночестве…

Вишню со сливками приносил принцу тот, кто ему дорог, и теперь он ее обожает.

Я облизываю губы:

– Да, по-моему, вы заслуживаете награду. Еще до начала голода, когда я была маленькой, если у нас появлялся повод для праздника, старшая сестра приносила мне вишни…

Принц делает шаг мне навстречу, в лучах заходящего солнца его глаза отливают медным блеском.

– Обожаю вишни.

Он делает еще глоток вина, поглядывая на меня поверх бокала. У меня возникает смутное подозрение, что ему нравится мое присутствие.

– Подожди минуту. – Талан поворачивается, направляется к двери и выходит наружу. Слышно, как он тихо переговаривается с оруженосцем.

Спешу к окну и проверяю задвижку, чтобы потом написать об этом в донесении для Башни Авалона. Если убийца сумеет забраться сюда, ему придется найти способ открыть окно. Увы, это невозможно: оно запирается изнутри.

Сердце бешено колотится о ребра, пока я бросаюсь к столу и выдвигаю верхний ящик. Как и сказал Мордред, внутри лежит ключ, а еще свитки пергамента, чернильница, несколько перьев и зловещего вида кинжал с каплями засохшей крови. Достаю из кармана копию ключа и подменяю настоящий. Кровь шумит в ушах. Если меня застукают…

Из-за двери я слышу, как караульные подобострастно умоляют Талана позволить им остаться на посту. Кажется, он коротко отвечает, что сам найдет служанку, и шаги удаляются.

У меня в запасе несколько секунд. Что-то привлекает мое внимание. Под ворохом бумаг я замечаю уголок алого конверта – то самое письмо, которое Талан забрал рано утром. Секретное послание.

Не надо его трогать. Нужно просто радоваться ключу. И все-таки… Другого шанса не будет.

Вытаскиваю конверт из бумажного вороха, запоминая, как именно он лежал. И с облегчением вижу, что печать уже сломана. Открываю и вынимаю листы. На первом – какой-то план.

Сердце бьется так быстро, что я едва могу сосредоточиться: часть мозга по-прежнему перебирает варианты, какая ужасная судьба ждет меня в случае поимки. На листе – ряд каменных башен и зданий, окруженных каменной стеной.

Возможно, это крепость. Сквозь нее течет река и впадает в пещеру, обозначенную как «ВОДЯНАЯ МЕЛЬНИЦА». Несколько секунд я внимательно изучаю карту, стараясь запомнить все как можно лучше, и беру следующий лист.

Это что – бухгалтерский отчет? Список расходных материалов и цены на них. А вверху надпись: «ПРОЕКТ „СИНИЙ ДРАКОН“». У меня отвисает челюсть.

Эти слова произнес лорд Аэл перед тем, как Талан убил его. Значит, Талан убил его именно поэтому. Нет, потому что Аэл был предателем, а не потому, что собирался поведать миру о… чем бы это ни было. Оно как-то связано с тайной стратегией в войне в Шотландии? И если да, почему принц скрывает это от Оберона?

Я уже собираюсь перевернуть страницу, когда из коридора доносятся торопливые шаги и мужские голоса.

Быстро убираю бумаги в конверт, засовываю его обратно и спешу к окну. Когда дверь открывается, снова беру бокал и делаю глоток. Входит Талан, прядь волос падает ему на глаза. Он неторопливо опускается в кресло, и в этот момент в комнату быстро входит белокурая служанка, неся поднос с вишнями и сливками. Она вспотела, несколько влажных локонов прилипли к раскрасневшимся щекам.

Талан жестом приглашает меня сесть, и я опускаюсь в кресло рядом с ним.

– Ваше Высочество… – лепечет служанка, ставя поднос на стол.

– Это моя награда, Найфа, за то, что я хуже всех, – отвечает ей принц. –