Долина снов - Майк Омер

Каждый должен в чем-то превосходить других, не так ли? – Он берет вишенку из вазы. – И каждому королевству требуется палач. Разве я виноват, что это у меня хорошо получается?

– Нет, Ваше Высочество.

– Ты согласна, что я худший из всех, кого ты встречала, Найфа?

Она бледнеет и качает головой:

– Нет, Ваше Высочество.

В его глазах вспыхивают веселые огоньки:

– Однако, Найфа, из твоих снов следует, что я садист. И что тебе это тоже нравится.

Я свирепо смотрю на него:

– Перестаньте мучить бедную девочку. Она принесла вишни.

– Оставь нас, Найфа.

Служанка кланяется. Я смотрю на стол и обмираю: я положила конверт не на то место.

Найфа практически выбегает из комнаты. Дверь захлопывается.

Вот и опять это ощущение: магия принца обволакивает как шелк и в то же время ее острие пытается проникнуть в мои мысли.

– Внутри твоей головы словно барьер. Это интригует.

Я беру вишенку из вазы:

– Может быть, там ничего нет. Может быть, у меня в голове пусто.

– Очень сомневаюсь. – Он наклоняется над столом. – На самом деле у меня ощущение, будто ты что-то от меня скрываешь. Я не понимаю настоящую Нию. Расскажи о себе правду.

– А каков настоящий Талан? Вы целыми днями пытаете других или это просто слухи, которые вы сами и распускаете?

– Ты ловко уходишь от ответа… Расскажи о себе. И хочу предупредить: я достаточно внимателен, чтобы распознать ложь.

Я делаю глубокий вдох, понимая гениальность совета Мериадека. Рассказывай всё как можно правдивее. Благодаря ему я готова.

Я смотрю в отливающие медью глаза Талана и говорю правду:

– Я всегда хотела иметь семью, как у других. Чтобы папа читал мне перед сном, а мама заботилась, чтобы у меня было все необходимое. Чтобы кто-то не спал ночью, когда я болела, а не предоставлял меня самой себе. Чтобы родители убирали за мной, когда меня тошнило, а не наоборот. Я хотела, чтобы кто-то всегда был рядом и мне не приходилось гадать, надолго ли я останусь одна… – Тяжело вздыхаю, понимая, что слишком глубоко погружаюсь в собственные мысли, в собственную жизнь. Снова вздыхаю и слабо улыбаюсь принцу. – Но ведь семью не выбирают?

Талан шумно вздыхает, вертя в руках бокал:

– Что ж, Ния, все так и есть… А что случилось с тем парнем в дешевом бархатном костюме? Почему ты не создала с ним семью, как у других?

– Он бросил меня ради певички. – Это тоже правда.

– Значит, он гребаный идиот. Хочешь, замучу его до смерти? Применю дыбу, если это тебя порадует…

Я хлопаю глазами:

– По-моему, его музыка и есть худшая пытка.

От улыбки Талана у меня на секунду перехватывает дыхание, но она тут же исчезает.

– Ты сказала правду, теперь моя очередь. Нет, я не спускаюсь в подземелья. Мне не нужно мучить кого-то физически, чтобы добиться желаемого. Я убиваю, когда мне нравится, но в жизни не видел дыбу, да и не хочу. Зачем использовать столь жестокое средство? Я могу вторгаться в сны других и заставлять испытывать в их сознании самую изощренную боль – или удовольствие, в зависимости от того, что мне нужно.

– Что ж… Но я сказала правду дважды. О моем бывшем и о моей семье. Расскажите еще что-нибудь, – решаюсь я. – На кого шпионила ваша мать?

Лицо Талана непроницаемо, он непринужденно пожимает плечами:

– Говорят, она так и не разлюбила его. Мордреда. Все время пыталась его найти. Верила, что он жив. Говорят, он действительно был нашим злейшим врагом и претендовал на трон. Вот такие слухи. Но это было давно, когда я был слишком мал… – Его взгляд затуманивается; похоже, принц собирается с мыслями. – В любом случае не волнуйся. Можешь ненавидеть меня, но теперь ты моя, и, если кто-нибудь попытается сжечь тебя на костре, я заставлю его пожалеть, что он вообще родился на свет.

Я допиваю последнюю каплю вина в бокале и понимаю: пора уходить. Иначе меня выдадут нервные взгляды, которые я бросаю на стол. Ставлю туда пустой бокал:

– Что ж, спасибо, что развлекли меня, пока садилось солнце… Теперь я вас оставлю.

Я встаю, чтобы уйти, изо всех сил надеясь, что принц так и не заметит небольшого сдвига конверта.

– Ния, – останавливает меня тихий голос Талана. Принц тоже поднимается с места. – Судя по тому, как ты держишь руку, у тебя болит запястье.

Сердце отчаянно колотится. Неужели он догадался, что на мне все заживает не так быстро, как полагается? Я пожимаю плечами.

– Просто сильно ударилась. Может, вывих… Скоро полегчает.

– Я могу вылечить.

– Как?

Он протягивает руку:

– Дай мне.

Я по-прежнему прерывисто дышу, кладя запястье на его ладонь. Талан проводит по моей руке кончиками пальцев, между его бровями пролегает складка. Он поднимает на меня взгляд:

– Я лечу ртом.

– Конечно. Как вам угодно.

Принц подносит мое запястье к губам и целует кожу. Меня бьет горячая дрожь, когда он проводит языком по больному месту. Резкая боль сменяется удовольствием, и, пока его язык ласкает кожу, я уже не задумываюсь, кто такой Талан. Я вообще не в силах ни о чем думать – только чувствую прикосновение его губ.

Очевидно, в его магии есть нечто большее, чем исцеление: его язык скользит по мне, и между моих бедер пульсирует чувственный жар. Соски под платьем напрягаются, по мне словно растекается раскаленная лава. Частичка меня хочет отдернуть руку, чтобы остановить это пульсирующее внутри тепло. Но я замираю, дыхание сбивается, когда я представляю, как Талан целует мои бедра, гладит меня. Убийца принц или нет, но я не перестаю думать, что бы почувствовала, если б он раздвинул мои бедра и поцеловал…

С бешено колотящимся сердцем я отдергиваю руку:

– Теперь всё в порядке. – Щеки пылают, я бурно дышу.

В его глазах мелькает удивление:

– Уверена? Твое сердце так стучит, и ты, похоже, задыхаешься.

Он издевается надо мной. Конечно, издевается…

– Я в порядке.

Он опускает глаза на мою грудь и стискивает кулак. Проследив за его взглядом, я замечаю, что мои соски выпирают из-под платья, и скрещиваю руки на груди. Джаспер не признает лифчики.

На губах принца играет чувственная улыбка, он смотрит мне в глаза:

– Можешь остаться подольше, если хочешь.

Я поворачиваюсь к двери. Боль в запястье исчезла.

– Увидимся позже, Талан.

Оглядываюсь и вижу, что принц не сводит с меня глаз.

– Странно, но мне нравится, когда ты называешь меня по имени.

– Когда мы должны увидеться снова? Нужно ведь и дальше поддерживать видимость отношений?

– Вообще-то завтра. Хочу, чтобы ты пошла со мной на Высший Совет. Прямо