Черная дама - Андреас Грубер

Хогарт бросил последний взгляд в окно.

— Ладно. Тогда еще раз зайдем в киностудию.

Искать Музиля долго не пришлось. Он стоял у кофейного автомата со стаканчиком в руке.

— Как зовут вашего коллегу, который работал с фильмом о Големе? — без обиняков спросил Хогарт.

Музиль изумленно посмотрел на него.

— Это важно для книги Иеронима Веселы?

— Да, — ответил Хогарт. — Жизненно важно. Итак, как его зовут?

— Миха. — Музиль кивнул в сторону выхода. — Он только что был здесь, вы едва разминулись.

— Миха Зайиц, сын советника по социальным вопросам? — уточнила Ивона.

— Какого советника? Понятия не имею. — Музиль пожал плечами. — Миха работает здесь уже три года, он…

— Вы же сказали, что он начинает в два. Почему он снова ушел?

— Не знаю. Когда я сказал ему, что Иероним Веселы интересовался его отреставрированной версией Голема, он вылетел наружу как сумасшедший.

— Он сказал вам, куда собирается? — спросила Ивона.

Музиль смущенно посмотрел на нее.

— Он немой.

— Конечно… черт! — вырвалось у Ивоны.

— Миха все слышит, но не говорит, — объяснил Музиль. — Иногда мы общаемся по электронной почте, но чаще он рисует ответы на листке бумаги. Довольно жутко, если хотите мое мнение.

— Можно взглянуть на его кабинет? — спросил Хогарт.

— Вы из полиции?

— Нет.

Музиль отступил на шаг.

— Что-то мне это не нравится. Согласитесь, выглядит все довольно странно. Сначала вы хотите посмотреть фильм, потом… Миха что-то натворил?

— Нет, не натворил, — успокоил его Хогарт.

Как же некстати, что Веселы больше не с ними: Музиль ведь буквально ел у него из рук.

— Ну же. Один-единственный взгляд в его кабинет.

— Нет, мужик, извини.

Хогарт достал из бумажника тысячу крон купюрами.

— Мы ничего не тронем.

Не пересчитывая, Музиль сунул деньги в карман брюк.

— Только один взгляд — и никаких вопросов!

Рабочее место, к которому он их привел, не поддавалось описанию. Ничего подобного Хогарт еще не видел. Оно находилось в нише, отгороженной ширмами. Клавиатура перед монитором тонула в горе папок, фотографий и кинокатушек, которые спиралью змеились по столу.

Пол был усыпан коробками из-под пиццы, стаканчиками из-под напитков и фольгированными термоупаковками с логотипом китайского ресторана. Над всем этим висел запах кислого соуса. Как здесь вообще можно работать, Хогарт не понимал. По сравнению с этим гостиная Ивоны могла бы принадлежать педантичному до мании аллергику на пыль.

Из груды скомканных бумаг торчала фотография в рамке: Миха рядом с Романом, своим старшим братом. Оба мужчины стояли на парковке киноплощадки, и снимку, похоже, было не больше двух-трех лет. Хогарт взял фотографию со стола и протянул Музилю.

— Не могли бы вы сделать мне копию?

— Если после этого я от вас избавлюсь! — угрюмо ответил Музиль и взял снимок. — Там у нас цветной копир. А пока ничего не трогайте.

Едва он скрылся из виду, Ивона зашла за письменный стол. Ногой она отодвинула несколько коробок. Под ними лежали свернутые кабели, штекеры, микрофоны и детали транзистора. На большей части оборудования были наклейки с логотипом киностудии «Баррандов».

Судя по всему, при виде этих устройств Ивоне пришла в голову та же мысль, что и Хогарту.

— С помощью этого можно кого-нибудь прослушивать? — тихо спросила она.

— Если человек умеет мастерить, из этих штуковин можно собрать почти что угодно.

Вдруг в нише появился Музиль; в руке он держал цветную копию.

— Ну что, готово? Все посмотрели?

— Миха когда-нибудь одалживал это оборудование? — спросил Хогарт.

— Эй, мужик, этот старый хлам никому уже не нужен. Время от времени он таскает что-нибудь домой… Вот, пожалуйста.

Музиль отдал ему копию и поставил рамку с фотографией обратно на место.

Хогарт взглянул на снимок братьев Зайиц, затем сунул лист во внутренний карман пальто. Он улыбнулся Музилю.

— Большое спасибо. Теперь мы от вас отстанем.

Ледяной ветер гнал по асфальту парковки листья и каштаны. Хогарт встал за афишной тумбой и поднял воротник пальто. Посмотрел на Ивону.

— Что скажете?

— Думаю, теперь у нас достаточно материала против Михи. — Ивона глубже сунула руки в карманы парки. На холоде у нее покраснел нос.

Хогарт кивнул.

— Невероятно, но, если мы правы, этот мерзавец действительно убил собственную мать.

— Хана Зайицова годами молчала, хотя знала, что ее муж вытворяет с Михой у себя в кабинете, — напомнила Ивона.

— И это оправдывает убийство?

Ивона посмотрела на него с печалью.

— Спросите об этом девочку, которую годами насиловал собственный отец.

Хогарт ошеломленно уставился на нее.

— Вы его защищаете? На его совести, скорее всего, пять женщин!

— Я не защищаю то, что он сделал. Но я вижу и другую сторону. Его детскую душу годами калечили. Если хотите знать мое мнение, его насильно сделали тем, кем он стал.

— Не понимаю вас. Сначала вы хладнокровно заключаете сделку, чтобы выдать убийцу Греко, а теперь жалеете маньяка? Как вы думаете, что Греко сделает с Михой? Пригласит его на кофе с пирожными?

Глаза Ивоны сверкнули.

— Когда я договаривалась с Греко, я даже не знала, что Миха существует! Вы думаете, я уже не пожалела об этом тысячу раз? Со вчерашнего дня ни о чем другом думать не могу.

Хогарт промолчал.

— Как бы мне ни было больно, договор есть договор, — сказала Ивона чуть тише. — Во всяком случае, я думаю, мы можем добиться ареста Михи. Как только криминалисты из уголовной полиции возьмутся за его фургон, они наверняка найдут следы похищенных и убитых женщин. Кроме того, отпечаток обуви Михи совпадет с тем, что остался на черном бархатном полотнище. Тогда у прокурора будет достаточно оснований для обвинения.

Она потянулась за мобильником.

— Вы тоже так считаете?

— На все сто.

Плечи Хогарта опустились. Теперь для него дело было закрыто — почти. Ведь было ясно: женщин убил Миха, а значит, именно он отвечал за смерть Александры Сендлинг.

Этот мерзавец знает, где ее чемодан на колесиках. И где остатки тела.

С тяжелым сердцем Ивона включила телефон.

— Позвоню Греко. Если он не возьмет трубку — Дмитрию.

Сердце Хогарта на мгновение замерло.

— Стойте. Подождите!

— Чего ждать?

— Я думал, мы хотим добиться ареста Михи.

— Разумеется. Но вы всерьез полагаете, что я обману