Игра в месть - Арно Штробель

— Пошёл.

Мануэла обогнула тело Златко, ни на миг не отводя оружия. Франк развернулся и двинулся вперёд.

У распахнутой двери шлюза он покосился в сторону. Две толстые трубы, а на них — мёртвый кот. Свалявшаяся шерсть, вытянутые неподвижные лапы.

— Бродяга, — обронила Мануэла за спиной. — Златко подобрал его с улицы.

— У тебя никогда не было кошки. Ведь так?

— Нет.

— А сын?

— Ни мужа. Ни детей.

Франк замер. Обернуться не посмел. Она убила двоих — без заминки, без колебаний. Проломила Торстену череп и глазом не моргнула. При первом неверном движении пустит пулю с той же лёгкостью.

Хотя, если вдуматься в её обещание, пуля была бы милосерднее.

И всё же надежда теплилась — слабая, упрямая, глубоко на дне.

— Хоть что-нибудь из того, что ты рассказывала, было правдой? Профессия? Архитектор?

— С тринадцати лет моя жизнь — сплошная ложь. И виноват в этом ты. Иди.

Он прошёл через первую дверь шлюза. На секунду задержался, окинув взглядом разбросанные защитные костюмы и скомканные противогазы.

— Это ты тогда сняла флаг с крыши?

Голос отлетел от кафельных стен и вернулся глухим эхом.

— Да. И надеялась, что остатки крыши рухнут и похоронят меня, пока я стояла там наверху.

Молчание.

— Иди.

Наружная дверь тоже была распахнута. На верхней площадке лестницы Франка обдало воздухом — неожиданно тёплым для раннего утра.

Спускались молча. Ступень за ступенью.

Выйдя из двойного гаража, Франк глотнул свежего воздуха и остановился. Утреннее солнце заливало лес зыбким, нездешним светом. Стволы и кроны подрагивали в мареве, и казалось, что деревья вот-вот шевельнутся.

— Чем твоя жизнь так отличалась от нашей? Почему ты уверена, что искупила вину, а мы нет?

Тянуть время. Думать. Искать способ обезоружить.

Мануэла не ответила.

— Иди, — бросила она за спиной. Дуло ткнулось между лопаток.

На долю секунды перед глазами мелькнула картинка: молниеносный разворот, удар по руке, пистолет летит в траву. Он тут же отбросил её. Слишком вымотан, слишком ослаблен. Мануэла нажмёт на спуск раньше, чем он повернётся вполоборота.

— Куда?

— Направо. Вверх. В лес.

Она повела его мимо гаража в чащу. Тропы не было, склон круто уходил вверх. Франк карабкался, хватаясь за низкие ветви и выступавшие из земли корни.

Через двадцать метров подъём сошёл на нет. Они вышли на широкую террасу, заваленную обломками ветвей и сухим кустарником.

— Налево.

Он повиновался. Перелез через толстый ствол поваленного дерева, лежавший поперёк пути.

По другую сторону замер.

Уставился себе под ноги.

Тишина длилась несколько мгновений — а потом он понял, как именно ему предстоит умереть.

И окаменел.

https://nnmclub.to

ГЛАВА 41

07:58

Яма тянулась примерно на полтора метра и уходила так глубоко, что дна было не разглядеть. Из тёмных стенок торчали обрубки корней — бледные, как обломки костей. Свежий холмик грунта позади говорил сам за себя: вырыли недавно.

Со дна доносился писк. Шорох. Торопливое копошение.

Крысы.

Франк обернулся. Мануэла стояла в трёх метрах по ту сторону поваленного ствола и целилась ему в грудь. Рука не дрожала.

— Крысы? — Голос вышел хриплым. — Ты хочешь швырнуть меня в яму к крысам? И что — Фестус от этого воскреснет?

Мануэла кивнула — медленно, словно объясняла ребёнку.

— Пока ты не понимаешь. Но я объясню. При падении с крыши Фестус сломал бедро. Или таз. Боль была нечеловеческой, а пошевелиться он почти не мог. И тогда на него набросились крысы. — Лёгкий наклон головы. — Сломать тебе таз мне не по силам. Зато боль причинить — вполне. И двигаться ты тоже не сможешь.

Рука опустилась.

Выстрел.

Пуля вошла в правое бедро, и Франка отшвырнуло на землю. Он вскрикнул, перекатился — едва успев уйти от края — и стиснул ногу обеими руками. Боль хлынула мгновенно, густая, оглушающая. Мир дрогнул и поплыл.

— Ты спятила?! Совсем рассудок потеряла?!

— Возможно. — Ни тени эмоции в голосе. — Какая разница? Скоро ты будешь лежать внизу, как Фестус лежал среди руин. Крысы, кстати, не ели двое суток. Они голодны.

— Мануэла, прошу. Ты и так нас наказала. Хватит. Неужели хочешь нести ещё и мою смерть?

Каменное лицо. Ни тени колебания.

— Ты ничего не понял, Франк. Не можешь даже вообразить, что кто-то не побежит. Никакого «потом» не будет. Я буду сидеть здесь и смотреть. Когда пойму, что ты получил своё, — спущусь к тебе.

Цветные пятна поплыли перед глазами — между стволами, поверх поваленного дерева. Раненая нога то пылала, то немела, и он уже не мог отличить жар от холода.

— Безумие… — выдавил он. — Это безумие.

— Пора.

Он опустил взгляд в черноту ямы. Где-то читал: акулы чуют кровь за километры и впадают в неистовство, едва взяв след. А крысы? Тоже бросятся — на запах? Мелькнула мысль перетянуть ногу. И следом — зачем?

— Полезай, — приказала Мануэла и взвела курок.

— Мануэла…

— Пять секунд. Не окажешься внизу — прострелю колено на другой ноге.

— Какая… глубина?

— Узнаешь. Две секунды.

Дуло неторопливо сместилось вдоль его тела и замерло на левом колене. Франк подполз к краю и замер.

— Один вопрос.

Лихорадочный взгляд в её неподвижное лицо. Какой вопрос — неважно. Любой. Лишь бы ещё мгновение. Он не хотел умирать.

— Ну?

Она откликнулась. Мимолётное облегчение — глоток воздуха перед погружением.

— Когда Торстен вошёл в комнату, ты долго медлила. Ударила лишь тогда, когда он собрался мне что-то сказать. Он знал о тебе нечто такое, что мог выдать?

— Понятия не имею. — Как захлопнувшаяся дверь. — Прыгай. Сейчас.

Всё. Тянуть больше нечем.

Он перекинул ноги за край и закричал. Замер, упёршись ладонями в землю. Дыхание рваное, частое. Вся воля ушла на то, чтобы удержать сознание. Провалиться в темноту сейчас — упасть. Упасть — умереть.

Вдох. Выдох. Ещё раз.

Сантиметр за сантиметром он сдвигал тело за край, опуская ноги в пустоту. Когда большая часть корпуса повисла над ямой, вцепился в обрубок корня.

Повис целиком. Сполз чуть ниже, нащупывая следующую опору, — но корешок выскользнул из пальцев.

Падение — метр, не больше — показалось бесконечным.

Удар раненой ногой о дно. Никакого шанса смягчить. Он рухнул на бедро с воплем, которого сам