Моряк - Ларс Кеплер

— Прости, что так поздно, — говорит он, с трудом сглатывая. — Но Лина-Мария ещё не вернулась.

— Я не знаю, где она, — хрипло отвечает Эрика.

— Но она сказала, что вы вдвоём едете на вечеринку на Лидинге… со старой футбольной командой.

В телефоне становится тихо. Эйнар слышит, как кровь шумит в ушах.

— Нет, я… я ничего не слышала о вечеринке старой команды, — наконец говорит Эрика.

— Но…

— Мы с Линой-Марией давно не виделись. Я… кажется, у неё кто-то появился. Это было тайной, она не хотела говорить.

— Кто-то? Кто? — спрашивает Эйнар, и шум в ушах нарастает.

— Я не знаю.

— Ещё раз прости, что разбудил, — наконец говорит он. — Мне, наверное… наверное, надо звонить в полицию.

• • •

Мужчина, называющий себя Сейлором, ждал на остановке, когда Лина-Мария вышла из автобуса незадолго до Бергсхамры, южнее Норртелье.

Они собирались встретиться, поужинать с его сестрой и её женой, а затем вместе взять такси до Норртелье на «Ночь культуры».

Сейлор принёс красную розу. Они довольно долго шли в темноте по разным лесным дорогам и наконец пришли к небольшому дому с красными стенами, окнами с переплётами и черепичной крышей.

Он сказал, что сестра только что позвонила и сообщила, что заболела, но её жену они встретят немного позже у художественной галереи.

Лина-Мария вошла следом с обжигающей тревогой под ложечкой.

Дом был маленьким и простым: деревянные модели парусников на окнах, электрические радиаторы.

В камине гостиной горел огонь. Здесь стояли диван, тёмный телевизор и двойные стеклянные двери на маленькую веранду.

— Уютно, — тихо сказала она.

На кухне на плите стояла кастрюля, большой старинный стол был накрыт на четверых. Пахло тмином, чесноком и варёными корнеплодами.

Сейлор убрал две тарелки, два стакана и два комплекта приборов.

Спросил, хочет ли она вина. Лина-Мария кивнула. Он достал бутылку из холодильника, со щелчком отвернул винтовую крышку и налил в два обычных стакана.

Они чокнулись и сели за стол. Куриное рагу оказалось вкусным. Они разговаривали, хорошо проводили время, затем перешли в гостиную и сели на диван. Слушали музыку на его телефоне и смотрели TikTok.

Лина-Мария ждала, когда он попытается её поцеловать. Она собиралась немного его притормозить, но всё-таки поцеловаться, сказать, что не хочет спешки.

Но уже поздно, он больше не хочет ехать в Норртелье и ведёт себя странновато — может, пьян или просто устал.

Несколько раз она убирала волосы с его лица и задерживала взгляд, но это был единственный физический контакт между ними.

Теперь Лина-Мария думает, что не стоит трусить, что можно самой проявить настоящую инициативу, и осторожно проводит кончиками пальцев по его сжатой руке, пытаясь заставить пальцы разжаться.

Но он отдёргивается, встаёт с дивана, ходит по комнате, останавливается перед стеклянными дверями и смотрит в темноту.

— Может, просто посидим здесь и… ну, побудем поближе? — осторожно предлагает она.

Он оборачивается и смотрит на неё чужим, почти испуганным взглядом.

— Я хочу. Конечно хочу, но…

Он быстро идёт в прихожую, запирает дверь, возвращается и садится в кресло по другую сторону журнального столика, закрыв лицо руками.

— Я, пожалуй, скоро поеду домой, — говорит она.

— Что? — спрашивает он и смотрит на неё.

— Я думаю…

— Понимаю, — перебивает он. — Могу посмотреть автобусы… или ты собиралась вызвать такси?

Он пересаживается на диван рядом, говорит, что рад её приезду, и начинает рассказывать о вечеринках, которые они с сестрой устраивали здесь в молодости.

Когда Лина-Мария смеётся над их безумными состязаниями, он встаёт и без единого слова выходит из дома.

Сначала ей кажется, что он вышел покурить, но затем она видит: он стоит в темноте за дверями веранды и смотрит внутрь на неё.

На её взмах рукой не реагирует.

Открывается входная дверь, щёлкает замок. Он снимает обувь, входит в гостиную, подходит к книжному шкафу, вынимает книги и с силой швыряет их в угол рядом со старым свадебным сундуком.

— Всё в порядке? — спрашивает она.

— Да. Просто… иногда я так от себя устаю.

— Что случилось?

— Ничего, — отвечает он и бросает в угол ещё одну книгу.

— Я хотела вызвать такси.

— Хорошо, — говорит он, рассматривая книгу.

— Какой здесь адрес?

— Какой адрес? — рассеянно повторяет он и ставит книгу обратно.

— Мне нужен адрес, чтобы…

— Прости, конечно, — говорит Сейлор. — Просто я немного нервничаю, потому что… у меня есть один старый приятель, с которым мы больше не общаемся… и он только что написал, что собирается заехать.

— Сюда?

— Я совсем не хочу, чтобы он приезжал, — говорит Сейлор и швыряет ещё одну книгу в угол.

— Скажи, что ложишься спать, или ещё что-нибудь.

— Он пристал из-за книги, которую я вроде бы одолжил, и говорит, что начинает злиться, — объясняет Сейлор.

— Но книга ведь не может понадобиться ему посреди ночи, — осторожно возражает она.

— Знаю, конечно. Но ему всё равно. Если уж зациклится, ничего не скажешь, только хуже станет.

— Значит, он приедет?

Сейлор снова выходит, захлопывает входную дверь и начинает с чем-то возиться. Сквозь стены слышатся удары.

Лина-Мария замечает его телефон, установленный на полке книжного шкафа, и задаётся вопросом, не снимает ли он её. Она встаёт, смотрит на стеклянные двери, различает за переплётами его силуэт и машет.

Снаружи слышны тяжёлые шаги.

Лина-Мария берёт сумку с журнального столика и решает уйти, попытаться найти дорогу обратно к автобусной остановке.

Внезапно стеклянные двери распахиваются, внутрь врывается человек в маске. Он яростно ревёт, хватает полено у камина. Лина-Мария пятится на кухню. Он большими шагами идёт за ней и бьёт поленом сбоку по голове. Падая, она опрокидывает стул. Следующий удар не достигает цели, полено вылетает из рук и с грохотом врезается в метлу у короткой стены. Лина-Мария отползает и поднимается по другую сторону большого стола.

Человек в маске набирает стакан воды из-под крана, пьёт и выливает остаток на пол.

Она встаёт на другой стороне стола.

По лицу течёт тёплая кровь.

Лина-Мария тяжело дышит, пытается понять происходящее, но удар по голове спутал мысли.

Рана пульсирует.

Она думает позвать Сейлора, хотя в действительности уже понимает: перед ней он и есть.

Он глубоко дышит и смотрит на неё.

— Ты не причинишь мне вреда, — дрожащим