Гроб - Арно Штробель

вдруг показался ей пугающим. Бритта чувствовала: сейчас он ведет себя совсем не так, как во время их первой встречи днем. Он постоянно что-то выпытывает, задает странные вопросы, отпускает непонятные реплики. Ей внезапно и остро захотелось оказаться как можно дальше от него.

— Нет, не пробовала. Я ухожу.

Она встала, даже не допив свой бокал. Желание немедленно оказаться на максимальном расстоянии от этого типа стало непреодолимым.

Он удивленно посмотрел на нее.

— Что? Но почему?

Она выдавила из себя глухое:

— Мне пора, — и пулей вылетела из пивной.

 

ГЛАВА 44.

 

Сидя в машине, Менкхофф связался с управлением. Помимо прочего, его интересовало, как Оливер Глёкнер объяснил свой визит к семье Вибкингов. Он узнал, что Ридель с напарником не застали новоиспеченного вдовца дома, и спонтанно решил попытать счастья еще раз.

План-перехват по поиску Евы Россбах шел полным ходом, но пока не принес никаких результатов. Параллельно велись поиски зловещего байкера, что оказалось задачей не из легких: описание, данное фрау Кёлер, подходило множеству мотоциклистов, состоящих в различных клубах.

Спустя двадцать минут они подъехали к особняку. На этот раз Оливер Глёкнер оказался дома. Когда он открыл дверь, Менкхофф сразу заметил, что вдовец выглядит далеко не таким свежим и ухоженным, как в их прошлую встречу.

Лицо его слегка покраснело, во всем облике читалась вялость, а нечесаные волосы висели сальными прядями.

— А, это вы. Добрый день, — поприветствовал он их, даже не думая приглашать внутрь.

— У нас к вам еще пара вопросов, — пояснил Менкхофф. — Позволите войти на минутку?

— Эм… да, конечно, раз уж это необходимо. Вы не совсем вовремя, но если это ненадолго, то проходите.

Как и в прошлый раз, Менкхофф и Райтхёфер опустились на дизайнерский диван. Дождавшись, когда Глёкнер тоже сядет, детектив перешел прямо к делу.

— Герр Глёкнер, почему вы утаили от нас, что на позапрошлой неделе наведывались в дом Хуберта Вибкинга?

Какую реакцию я ожидал увидеть? — промелькнуло в голове Менкхоффа, но его откровенно удивило, что на лице этого человека не дрогнул ни один мускул. Глёкнер лишь равнодушно пожал плечами:

— Надо же, совсем вылетело из головы.

— Ах, вот как, вылетело из головы. Точно так же, как вы забыли упомянуть о своем разговоре с Йоргом Вибкингом. Ответьте на один вопрос, герр Глёкнер: ко скольким еще сюрпризам нам стоит подготовиться? О чем еще, имеющем прямое отношение к убийству вашей жены, вы «забыли» нам рассказать?

На этот раз Глёкнер все же утратил толику своего хладнокровия. Он провел растопыренными пальцами по волосам и пробормотал:

— Да, я понимаю, что…

— А я понимаю, что у меня начинает складываться стойкое ощущение, будто вы целенаправленно препятствуете нашему расследованию, герр Глёкнер. А если связать этот факт с тем, что после смерти супруги вы, по всей вероятности, унаследуете кругленькую сумму, в голову неизбежно закрадываются весьма определенные мысли.

Удар попал в цель. За считаные секунды от напускной расслабленности Оливера Глёкнера не осталось и следа — перед ними сидело нервное, дерганое существо.

— Какие еще мысли? Вы что же, хотите сказать, что подозреваете меня в убийстве собственной жены?!

— Я хочу сказать, что в результате убийства вашей жены вы, с одной стороны, получаете огромное наследство, а с другой — с самого начала тормозите следствие, утаивая от нас критически важную информацию. Все это выставляет вас в крайне невыгодном свете, герр Глёкнер.

— Поэтому я спрашиваю вас еще раз: что вам было нужно в доме Вибкингов и есть ли что-нибудь еще, о чем вы забыли нам поведать? И я настоятельно рекомендую вам хорошенько подумать, прежде чем отвечать.

Казалось, Глёкнер действительно погрузился в свои мысли. Наморщив лоб, он уставился в потолок — очевидно, этот жест должен был подчеркнуть крайнюю степень умственного напряжения. Он просидел так некоторое время, затем посмотрел сначала на Райтхёфер, потом на Менкхоффа и наконец заговорил:

— Хорошо. Да, вы правы, я наследую большие деньги. Но на позапрошлой неделе я об этом даже не подозревал, потому что, уверяю вас, я не убивал свою жену и не планировал этого делать.

— Йорг Вибкинг пытался уговорить Инге использовать ее долю в наследстве, чтобы выкупить компанию у Евы Россбах. Ему до одури хочется занять кресло своего отца. Он прекрасно понимает, что не получит эту должность, пока фирма находится в руках Евы, ведь та во всем слушается старшего Вибкинга.

— Инге никогда не обсуждала со мной финансовые вопросы, а я никогда не лез в ее дела. Но я случайно услышал обрывок их разговора с Йоргом и догадался, чего он от нее добивается. Когда он ушел, я спросил ее об этом напрямую.

— Она призналась, что Йорг просил ее купить бизнес и что она, в принципе, не отвергла эту идею. Я считал колоссальной ошибкой даже просто размышлять об этом, но, как я уже говорил, Инге никогда не позволяла мне вмешиваться.

— Поэтому я пошел к старому Вибкингу и рассказал ему о визите его сына. «Может, хоть он проследит за тем, чтобы Ева ничего не продавала», — надеялся я тогда. Вот и всё.

— Почему вы считали ошибкой возможную покупку фирмы вашей женой?

— Потому что она ни черта не смыслила в управлении таким предприятием и оказалась бы в полной зависимости от Йорга Вибкинга. А я этому типу ни на грош не доверяю.

— Почему же? — поинтересовалась Райтхёфер.

— Да я и сам толком не знаю. Но есть в этом парне что-то отталкивающее. Просто какое-то дурное предчувствие, — попытался он объяснить свои ощущения.

— Герр Глёкнер, где вы были последние три часа?

Менкхофф выстрелил этим вопросом так резко, что Глёкнер невольно вздрогнул.

— Что? Я не понимаю…

— Чего именно вы не понимаете?

— Я… Вы хотите знать, чем я занимался последние три часа? Но почему?

Поскольку ни Менкхофф, ни Райтхёфер не спешили удовлетворять его любопытство, он сдался:

— Ну хорошо, я был на тренировке.

— На тренировке? Где именно? Каким видом спорта вы занимались? Надеюсь, у вас есть свидетели?

Глёкнер с силой потер лицо обеими руками. Он поднялся с дивана, сделал несколько шагов и замер перед огромным панорамным окном, выходящим на террасу. Сунув руки в карманы, он устремил отсутствующий взгляд сквозь стекло.

— Я играл в теннис. И да, есть человек, который может это подтвердить — женщина, с