Гроб - Арно Штробель

точно не командуете парадом, доктор Вибкинг! Речь идет о жестоком убийстве двух женщин. И кто знает, станут ли они последними жертвами, если мы в ближайшее время не поймаем этого маньяка!

Менкхофф перевел дух, но остановиться уже не мог: — А вы, вместо того чтобы помочь следствию, с самого начала лжете, умалчиваете, юлите и переводите стрелки! Каждый плетет свою версию, и никто не говорит правды! С меня хватит. Либо вы немедленно отвечаете на наши вопросы, либо мы забираем вас в управление и продолжаем этот разговор там. И вашего сына с женой мы тоже прихватим, причем сделаем это у всех на виду!

Тяжело дыша, он замолчал. И тут же осознал, что только что полностью потерял над собой контроль. Впервые за…

Ютта Райтхёфер внезапно оказалась рядом. Она посмотрела на него со всей серьезностью, и Менкхоффа мгновенно кольнуло чувство вины. Он уже открыл рот, чтобы как-то сгладить ситуацию, извиниться перед Вибкингом, но Ютта сделала шаг вперед. Теперь она стояла почти между ним и подозреваемым. — Что ж, герр Вибкинг, — произнесла она ледяным, непререкаемым тоном. — Вы слышали старшего комиссара Менкхоффа. Мы уходим. Вставайте.

Хуберт Вибкинг оцепенел. Он переводил ошарашенный взгляд с Райтхёфер на Менкхоффа и обратно. Ему потребовалось время, чтобы прийти в себя и выдавить ответ: — Я… нет, подождите. Я всё понимаю. Я расскажу вам всё, что вы хотите знать. Включая разговор с сыном. Пожалуйста… — он указал дрожащей рукой на стулья. — Прошу вас, присаживайтесь.

Менкхофф снова взглянул на напарницу. И когда та ответила ему едва уловимой улыбкой, ему захотелось просто обнять её.

— Итак, мой разговор с Йоргом… — начал было Вибкинг, но запнулся.

Тишину кабинета разорвал рингтон телефона Менкхоффа.

— Прошу прощения, — бросил комиссар. После его недавней вспышки ярости эта вежливость прозвучала почти нелепо. Он принял вызов.

— Это Мосснер. У нас проблемы. Доктор Ляйенберг, психиатр, тяжело ранен. Ему проломили голову статуэткой.

— Какого дьявола там произошло?! А что с Евой Россбах?

— Она исчезла.

 

ГЛАВА 42.

 

Когда они прибыли к клинике доктора Ляйенберга, у дверей уже стояло несколько патрульных машин и автомобили криминалистов. Самого психиатра к тому времени увезли на скорой. Доминик Мосснер провел их в процедурный кабинет доктора, где царил полнейший хаос.

Одно из трех огромных окон было разбито вдребезги. Стулья валялись на полу вперемешку с опрокинутым торшером; осколки его стеклянного абажура щедрой россыпью усеяли ковер. Среди этого погрома, стараясь не нарушить картину преступления, осторожно передвигались двое экспертов в поисках улик.

Примерно в центре комнаты валялась стеклянная статуэтка, которую Менкхофф сразу узнал. Это была фигурка гольфиста на тяжелом мраморном постаменте. Теперь к камню прилипла засохшая, почти черная кровь. Эта статуэтка привлекла его внимание еще во время их первого визита, когда мирно стояла на столе психиатра.

— Просто чудо, что после удара этой штуковиной по голове он вообще остался жив, — произнес Мосснер. — Но выкарабкается ли он — пока неизвестно.

— Есть идеи, что здесь произошло?

— К сожалению, нет. Мы ехали следом за фрау Россбах и остались ждать на улице, когда она вошла внутрь. Минут через двадцать внезапно раздался грохот и звон бьющегося стекла. Мы увидели, что окно на первом этаже разбито. Сразу же выскочили из машин и обнаружили на тротуаре покореженную настольную лампу — должно быть, кто-то швырнул ее прямо сквозь стекло.

— Мы ворвались в здание и через коридор побежали в приемную, — продолжил Мосснер. — Дверь в этот кабинет была распахнута. Сделав пару шагов, я сразу понял: дело дрянь. Вошел внутрь — а там доктор, лежит на полу без движения, голова залита кровью.

— А от Евы Россбах никаких следов?

— Ничего, кроме вот этого. — Мосснер сделал шаг вперед и указал на пару обуви, валявшуюся под кожаным диваном.

Это были женские кроссовки. Я совершенно точно уже видел их на Еве Россбах, — мысленно отметил Менкхофф. На кресле рядом с диваном лежал шарф — он тоже наверняка принадлежал ей.

— Хм… похоже, она покинула этот кабинет не по своей воле. И вы не видели, чтобы кто-то заходил в клинику после нее?

— Нет. Но у нас есть свидетельница. Она утверждает, что видела человека, который стоял на противоположной стороне улицы и не отрывая глаз смотрел на здание.

— Что? Какая еще свидетельница? — нахмурился Менкхофф. — Что именно она видела?

— Она живет прямо над клиникой, на втором этаже. Ее кухонное окно выходит как раз на улицу. Она говорит, что у того типа были волосы до плеч, а поверх кожаной куртки была надета джинсовая жилетка. Судя по описанию, очень похоже на байкерскую «косуху» с цветами клуба.

— И почему же вы не заметили этого парня?

— Ну, мы были полностью сосредоточены на здании, в котором находилась фрау Россбах.

— Допускаешь ли ты мысль, что этот человек мог проникнуть в дом так, что вы даже не заметили?

Мосснер виновато пожал плечами: — Не могу этого полностью исключать.

Менкхофф кивнул, не скрывая своего раздражения. — Где эта свидетельница?

— Наверху, в своей квартире.

— Ориентировка на Еву Россбах уже разослана?

— Разумеется, вовсю ищем.

Менкхофф подал знак Райтхёфер: — Ютта, идем со мной. Хочу лично послушать, что она там видела.

Дверь квартиры на втором этаже была приоткрыта. Менкхофф дважды стукнул костяшками пальцев по косяку и шагнул внутрь.

Свидетельница сидела на кухне, располагавшейся сразу справа от входа, в компании женщины-полицейского. На старушке был пестрый фартук и очки в золотой оправе, седые волосы лежали аккуратными волнами, плотно прилегая к голове. Кожа на ее щеках дрябло обвисла, а рот прятался в глубоком ущелье морщин. Ей должно быть не меньше восьмидесяти, — прикинул в уме Менкхофф. Женщина заметила его присутствие лишь тогда, когда он оказался почти вплотную к ней.

— Добрый день, — произнес он, коротко кивнув сотруднице полиции. — Меня зовут Бернд Менкхофф, это моя коллега Ютта Райтхёфер. Мы из криминальной полиции Кельна. Будьте добры, назовите ваше имя.

— Кёлер, — ответила старушка. — Берта Кёлер.

— Отлично, фрау Кёлер. Мы пытаемся восстановить картину того, что произошло прямо под вами, в кабинете доктора Ляйенберга. Как вам уже, наверное, известно, на него напали, а одну из его пациенток, по всей видимости, похитили. Мне передали, что вы видели мужчину, который стоял на противоположной стороне улицы и