Другой взгляд - Альбина Равилевна Нурисламова

– Ладно, Кирюша, потом ещё созвонимся.

– Пока-пока. Всем своим привет.

– Передам. Отдохни хорошенько! Счастливо!

– Целую.

Кира, продолжая по инерции улыбаться, открыла дверь. На пороге, конечно же, стоял Денис.

– Готова к труду и обороне? – спросил он. Хотел пошутить, но прозвучало нервно.

– Готова. Пошли, – ответила Кира деревянным голосом.

– Я звоню-звоню, сказать, что приехал, а у тебя наглухо занято.

– С сестрой разговаривала, – Кира закрыла квартиру и спрятала ключи в сумку, – и с подругой.

«Которой у меня, как выяснилось, нет».

Они с Денисом пошли к лифту, в молчании спустились вниз. Дверь одной из квартир на первом этаже открылась, пропуская двух аккуратных маленьких старушек в одинаковых старомодных пальто с кудрявыми воротниками.

– Здравствуйте, – поздоровалась Кира и даже нашла в себе силы привычно улыбнуться.

– Добрый день, дорогая, – хором пропели они.

Бабушек звали тётя Валя и тётя Галя. Они были сёстрами, старыми девами, и всю жизнь прожили вместе. Поначалу, когда Кира с Сашей только-только переехали, она была уверена, что это один человек. И увидев как-то двух старушек, вот так же выходящих вместе из квартиры, несказанно удивилась. Похожи они были, как две горошины в стручке: рост, лица, причёски, одежда, голоса. Потом выяснилась ещё одна поразительная вещь. Оказалось, что сёстры – вовсе никакие не близнецы: Галина была старше Валентины на шесть лет. Тихие и приветливые старушки трогательно заботились друг о друге и были по-своему счастливы. Глядя сейчас на них, Кира почему-то особенно остро ощутила себя одинокой и потерянной, никому не нужной в этом огромном мире.

– Значит, на улицу Восстания? – прервал Кирины размышления Денис, заводя двигатель. – Я хорошо помню дом. Скорее всего, Элка давно от родителей съехала, вечно с ними ругалась. Но её адреса мы всё равно не знаем. А если бы и знали, что толку ехать к ней? Дверь поцелуем и уедем: она же в больнице.

Они ещё вчера решили, что поедут к Элкиным родным. Обсуждать было нечего. Денис говорил без умолку, только чтобы не молчать, это Кира уже поняла. Нервничает. С ним что-то случилось, но он не хочет об этом говорить. У неё вот тоже случилось, и она тоже не хочет. Хотя вдруг это важно?

– Денис, у тебя что-то произошло, да?

Он сразу как-то осунулся, съёжился, потемнел лицом.

– Произошло. Я сегодня Ленку, дочку свою, не узнал. Не мой это ребёнок! Выхожу из спальни, в ванную пошёл. Навстречу – чужая девочка. Привет, говорит, пап, с добрым утром. И как ни в чём не бывало на кухню чешет. Возраст, рост – всё как у Ленки. И зовут Леной. А больше – ничего общего! Мне плохо стало, аж заколотило всего. В туалет зашёл – вырвало, извини за подробности. Вылетел из дома, смотреть на неё не могу. Алиска ещё… Болтает, смеётся, давайте, говорит, на выходные на коньках съездим покататься. Леночка хочет! А Ленка наша вообще никогда близко бы к конькам не подошла, она же с четырёх лет на пианино учится. Абсолютный слух! Мы ей лучших учителей наняли, она пианисткой мечтает стать, руки бережёт. Какие тут коньки?! Я к ней в детскую заглянул, а пианино нет! Нету! Вчера было – сегодня нет. Зато вот коньки появились.

Кира заметила, что руки у Дениса ходят ходуном. Но чем она могла его успокоить? Она и сама никак не могла отойти от разговора с Гелькой.

– У меня тоже сегодня с утра сюрприз обнаружился, – она попыталась переключить его внимание, отвлечь. – У меня подруга есть, Геля. Очень близкая. Помнишь, я тебе говорила?

– Угу.

– Я про всё это, что с нами творится, Гельке рассказала. Звоню ей сегодня – она меня не узнаёт. Мы с ней, оказывается, не знакомы. Она с мужем, Серёгой, развелась, когда мы с моим Сашкой ещё не познакомились. В общем, я тоже… в шоке.

Её план сработал: Денис сочувственно смотрел на подругу по несчастью, на миг позабыв о своей боли.

А вскоре и некогда стало предаваться горю.

Они приехали. Поднялись на четвёртый этаж. Ноги сами привели к нужной двери: оказывается, ничего не забылось. Кира неожиданно вспомнила, как они отмечали вместе Новый год. Кажется, на третьем курсе тогда учились. Вышли на улицу – шампанское у ёлки во дворе выпить, дверь захлопнули, а ключи в квартире забыли! Пришлось через соседский балкон лезть. А там тоже компания собралась. Перезнакомились, передружились «на всю жизнь». Полночи там отмечали, полночи – здесь, у Элки.

– Хорошее было время, – тихонько вздохнула Кира. А ведь тоже переживали, глупые, из-за чего-то. Проблемы какие-то находили, заботы… Пожалуй, только Денис всегда был спокойным, уверенным в себе, основательным. Не концентрировался на мелочах, не перепиливал опилки, умел отделять мух от котлет. Поставит чёткую цель – и движется к ней шаг за шагом. Никакой рефлексии, никакого сплина. Ясный, земной человек. Поэтому, видимо, и в бизнесе всего добился. И поэтому сейчас ему особенно тяжело, ведь нет для такого человека ничего страшнее, чем лишиться опоры.

На звонок открыла Эльвирина мать. Кира сразу её узнала, хотя они много лет не виделись. Бывают такие люди: совершенно не меняются с годами, словно и не стареют.

Кира забыла её имя, в памяти застряло лишь отчество – Львовна. Помнила только, что звали Элкину маму как-то вычурно. Не то Виолетта, не то Изабелла.

– Здравствуйте! – лаконично поздоровалась Кира.

– Доброе утро, Инесса Львовна, – вступил Денис.

Точно, Инесса! Надо же, молодец, запомнил! Впрочем, у него всегда была отличная память.

Инесса Львовна сначала всматривалась удивлённо, переводя взгляд с Дениса на Киру и обратно. А потом вспомнила, распахнула дверь пошире:

– Денис, Кирочка! Как же это я вас сразу не узнала! Проходите, проходите, мои дорогие!

– Нет, извините, Инесса Львовна, мы немного спешим. Мы знаем, что Эля лежит в больнице, хотим навестить. Вы не подскажете нам, где именно её искать? – Денис из всех сил старался говорить спокойно и приветливо. И не догадаешься, что человек на взводе, на пределе.

А вот Элкина мама так хорошо держать лицо не умела. Услышав, зачем они явились, вздрогнула и побледнела. Сразу стало ясно, что ей ближе к шестидесяти. Обозначились морщины, углы рта поползли вниз. Она пугливо оглянулась на соседские двери и ещё раз, почти жалобно, сказала:

– Может быть, вы всё же зайдёте? Что же мы так, на пороге?

Кира решительно шагнула в квартиру. Зачем мучить женщину: она ведь боится, что их кто-то услышит. Денис зашёл следом. Поспешно захлопнув за ними дверь, отгородившись от мира, Инесса Львовна снова попыталась проявить вежливость:

– Хотите чаю? Или,