Пепел наших секретов - Ева Ланси

опомниться. Это у них семейное, наверное. Какая-то светлая аура. Вот хранишь несколько лет в голове кучу всякого дерьма, стараешься это забыть или хотя бы замаскировать, будто ничего не было. А с ним как-то раз – и за обычной беседой выбалтываешь все. Причем не ощущая стыда или смущения, мол, зачем я сейчас топлю сам себя?

И потом еще получаешь какие-то слова – вроде простые, но которые переворачивают все внутри, типа никакой я не урод и не был им никогда. Нормальный абсолютно. С каждым бывает. А я еще молодец, справился. Только перебора не нужно.

Никакого осуждения, только дружеская поддержка. И бесконечная вера в меня, что я хороший, достойный всего лучшего парень, – вот что я получал от Дасти за годы нашей дружбы.

И подложил ему свинью, связавшись с его сестрой.

Единственное, что я мог сделать в свое оправдание, – сказать ему все как есть. Я влюблен и, кажется, взаимно. И у меня нет сил остановиться.

– Кей. – Друг лениво машет рукой друг. – И так было все ясно.

Мы находимся в центре города и ждем открытия какой-то особенной лавочки со сладостями – Дасти хочет купить там какие-то пирожные Сирене или хрен знает что, и я хочу немного узнать, что именно. Чтобы самому таскать ей их пакетами.

– Когда ты уедешь, что мне делать, скажи? – психую я. – Я сто раз сдохну, переживая за тебя. А тут еще и такое. Если Сирена выяснит, что я вот так взял и дал тебе свалить в неизвестность в твоем состоянии, – это ее убьет.

– Поэтому ты ничего не будешь ей говорить, – уверенно отвечает Дасти и мнет бумагу в своих руках. – Ни-че-го. Она сильная – ты даже не знаешь насколько.

Знаю.

Но я не хочу испытывать ее силу на прочность.

– Она с ума сойдет, когда потеряет тебя и будет гадать, где ты и что с тобой происходит, – озвучиваю известный нам обоим факт.

– И выдержит в итоге. Станет еще сильнее. У нее будет долгая, счастливая жизнь и немного печали, которую я, увы, ей оставлю. Но хорошее перевесит.

– Я все равно переживаю… По итогу я буду мудаком, который тупо ездит ей по ушам.

– Кей! – Неожиданно в голосе Дасти появляются стальные нотки. Вообще нетипичные для него. – Мы с тобой не боги. Я тоже поступаю как мудак в этом смысле, думаешь, я не в курсе? Может, ты предположил, что я горю желанием сделать семье больно? Хочу, чтоб они страдали? Они будут страдать, если я останусь, причем не меньше – это неизбежно. Возможно, даже сильнее, глядя, как я загниваю на койке. Ну задержите меня, чтобы успокоить совесть, и все мы будем ежедневно мучиться и плакать. Если ты считаешь, что я заслужил последний год жизни провести именно так, – расскажи все сегодня Сирене.

Сука. Теперь и мыслить о подобном чертовски подло и эгоистично.

– Я люблю сестру, – продолжает друг. – Люблю родителей. Тебя, в конце концов, каждого из вас. Я буду ужасно скучать и переживать. Но у вас все будет в порядке – у каждого, имей в виду. Я слишком хорошо вас знаю и уверен в этом.

– Ты всегда видишь в людях только хорошее. Считаешь, что они лучше, чем есть на самом деле.

– Да ну? – усмехается Дасти. – Я столько дерьма в людях повидал – ты бы удивился. Я просто верю, что они выберут в итоге верную дорогу. А касаемо тебя… возможно, ты идеальный кандидат на роль пары для Си. По крайней мере, тебе нужно справиться не настолько со многим – забей на прошлое и прими, что ты в полном порядке. Все. Ты сам любишь закапывать себя – это твоя единственная серьезная проблема.

– Я с этим уже справился, – бурчу я и тушу окурок о пепельницу в салоне.

– Внешне – да, но не внутри. Ты до сих пор оправдываешься за то, в чем нет твоей вины.

– И что теперь? Отпустить и забыть? Я вроде так и пытаюсь.

– Поэтому ничего и не меняется. – Дасти пожимает плечами. – А что сделать? Ну кого-то придется наказать. Кого-то простить. Тогда порочный цикл разомкнется.

– Можно немного поконкретнее? Кого простить, кого наказывать?

Даст задумчиво покусывает нижнюю губу – как обычно делает Сирена в такие моменты.

– Насчет второго – сам знаешь. Насчет первого – я дам тебе подсказку, когда ты будешь к этому готов.

Что за хрень?

– Каким образом ты мне ее дашь, если скоро сваливаешь?

– Не волнуйся, я придумаю.

К лавке, возле которой мы находимся, подходит коренастый усатый мужчина в джинсовой одежде и подбирает ключ. Я понимаю, что, наверное, мы с Дасти уже не вернемся к этому разговору.

Поэтому хочу озвучить самое главное:

– Я правда люблю Сирену. И мне хреново оттого, что ей будет больно.

– Ей будет больно, Кей. Но ты ее и излечишь, даже если все полетит к чертовой матери. – С этими словами Дасти выходит из салона и направляется в лавку.

Я закрываю глаза, которые саднят так, будто в них навалили кучу песка – альтернатива океанам слез Сирены.

Хреново.

Я ни черта не понял. Как мне вести себя правильно?

Подъехав к стоянке возле особняка, где живет Алек, я с ходу замечаю непомерное количество дорогих машин, словно здесь происходит стихийная выставка модных тачек. Мой «Хендай» хоть и не плохой и относительно не очень древний, но выглядит среди этого великолепия как дворняга, попавшая в стаю элитных псин с вековой родословной.

Да и я чувствую себя примерно таким же, проходя сквозь ворота во двор, где находится до хрена народа.

Но я не вижу никого, просто иду напролом, игнорируя все происходящее вокруг.

Все позже.

Болтовня, разглядывания, что тут творится, поиск друзей – тоже потом.

Мне необходимо добраться до своей цели, потому что мне плохо и страшно. Ведь сегодня стремный день. Потому что я действительно ни черта не знаю до сих пор, как правильно я должен себя вести и какие решения принимать.

Поэтому, когда среди толпы вижу свой Солнечный Свет, отбросив сомнения, уверенно подхожу к ней.

Ее лицо озаряет улыбка при виде меня.

Солнечная. Как вся она сама.

Не говоря ни слова, я начинаю ее целовать.

Глава 25

Наше время

Кей

–Жиртрест решил изобразить из себя Эйнштейна? Да ну? – В руках Гарри оказывается моя тетрадь.

Там мои записи с дополнительного факультатива по химии. Я посещаю эти занятия с начала года с еще