Чужой - Арно Штробель

Желудок болезненно сводит.

— Я, пожалуй, отключусь, ладно? Спасибо, что сказала.

Когда я убираю телефон, тишина в комнате становится почти осязаемой. Эрик стоит, привалившись к стене, обхватив себя руками, и смотрит в пустоту. Впервые мне кажется, будто он вовсе не замечает моего присутствия.

Мне хочется его утешить, но я не знаю, нужно ли ему это. И не будет ли это худшим из всего, что я могу сейчас сделать.

Потому что ты его совсем не знаешь, — возвращается знакомая мысль.

В отличие от Надин, которая так и не смогла его отпустить, держалась за него до самого последнего часа — и теперь мертва.

Об этом ли он сейчас думает?

Я решаю, что не стану спрашивать, и поднимаюсь, чтобы включить кофемашину. Нам нужно сохранить ясную голову и сосредоточиться на том, что ещё предстоит сегодня. Только бы не совершить роковую ошибку на последних метрах.

— Не надо.

Я оборачиваюсь. Голос Эрика звучит неожиданно ровно.

— Больше мы здесь не делаем ничего, без чего можно обойтись. Даже не рискуем выпустить наружу запах кофе. — Он отводит волосы со лба; рука дрожит. — Надин не покончила с собой. Я в этом уверен. Господи, как бы я хотел… — Он закрывает глаза.

Всё, что вертится у меня на языке, кажется слишком банальным, чтобы произнести вслух.

Ты не мог этого знать. Ты не сделал ничего дурного. Ты всё равно не смог бы ничего изменить.

Эрик резко отталкивается от стены.

— Оставайся здесь. Я сейчас вернусь.

Он поднимается по лестнице, и я слышу, как открывается дверь спальни.

Когда он возвращается, лицо у него ещё бледнее, чем прежде. Он садится рядом со мной на диван и берёт меня за плечи.

— Они здесь. Я посмотрел вниз сквозь занавески: наискосок напротив стоит машина с тёмными стёклами. Я никогда раньше не видел её на нашей улице.

— Но это ещё ничего не доказывает…

— Доказывает. — Пальцы Эрика крепче сжимаются у меня на плечах. — Всё слишком логично. Они не нашли тебя в доме, но ведь рано или поздно ты должна вернуться. Вот они и ждут. Очень удивлюсь, если Габор в ближайшее время снова не свяжется с тобой и не попытается выманить тебя. А если люди твоего отца приедут за нами сюда, те, снаружи, это заметят. Я уверен: просто так уйти нам не дадут.

Но именно это тревожит меня меньше всего. Как только здесь появятся Гэвин и его команда, мы будем спасены.

А вот до этого момента…

— Мы не ждём, — твёрдо говорит Эрик. — Уходим через задний выход, по террасе, через сад и дальше по узкой дорожке. С улицы туда не видно, и этого они не ждут. — Только теперь он отпускает мои плечи. — Если я останусь здесь ещё хоть ненадолго, просто сойду с ума.

Я неуверенно киваю. Конечно, я могу связаться с папой по дороге и изменить место встречи. Но здесь я всё же чувствую себя в большей безопасности, чем на открытой улице.

И всё-таки я уступаю Эрику — хотя бы потому, что вижу, каких усилий ему стоит даже сейчас не подойти к жалюзи и не выглянуть наружу, чтобы убедиться, стоит ли машина на месте.

— Хорошо. — Я кладу руку ему на предплечье. — Тогда уходим прямо сейчас.

С собой нам почти ничего не нужно. Паспорта, мой телефон, немного денег. Всё помещается в сумку.

Насколько Эрик был прав в своих опасениях, становится ясно в ту минуту, когда я наклоняюсь завязать шнурки. Он уже ждёт у открытой двери на террасу и потому не слышит царапанья и скрежета у входной двери.

Кто-то пришёл. И пытается войти.

Я хватаю сумку и бросаюсь в гостиную, мимо Эрика.

Наружу.

Он всё понимает без слов. Захлопывает за нами дверь, подталкивает меня к забору, помогает перелезть, потом перебирается сам.

А затем мы бежим. Не оглядываясь. По дорожке, на первом повороте — направо, потом сразу налево, дальше, мимо детской площадки, в примыкающий к ней парк.

Там я останавливаюсь, упираюсь руками в колени и пытаюсь отдышаться.

Эрик отводит меня чуть в сторону, в тень небольшой группы деревьев, и всматривается туда, откуда мы прибежали. Всё это время мы держались пешеходных дорожек, избегали улиц — значит, на машине за нами никто следовать не мог.

И пешком, похоже, тоже никто не пошёл. Мы ждём три минуты, четыре, но ничто не указывает на то, что нас преследуют.

— Они не видели, как мы убежали, — говорит Эрик. — И, скорее всего, вообще не думали, что ты дома. Но, возможно, машина на улице со временем станет слишком приметной, и тогда они оставят кого-нибудь в доме. Чтобы встретить тебя, когда ты вернёшься.

Да, это звучит правдоподобно. Я думаю о том, стали бы они так стараться, если бы знали, как мало я понимаю в происходящем. Как мало мне известно.

Сквозь облака пробивается утреннее солнце, и осенняя листва вспыхивает яркими красками. Должно быть, сейчас около восьми. Для аэропорта ещё слишком рано, но и оставаться здесь нельзя.

Я смотрю на Эрика сбоку.

— Что теперь?

Он щурится на небо, потом ещё раз оглядывается по сторонам и берёт меня за руку.

— Я знаю, куда нам идти.

https://nnmclub.to

ГЛАВА 38

Мы выходим из парка и сворачиваем направо. По моим прикидкам, идти пешком минут двадцать. Джоанна молча шагает рядом. Я почти уверен: она напряжена не меньше меня.

Она растирает плечи. На улице зябко, хотя солнце время от времени ненадолго выглядывает из-за облаков. Оно уже стоит низко, и в нём почти не осталось прежней силы.

Но скоро мы будем в тепле.

Я беспрестанно оглядываюсь. Слишком часто, слишком резко. Мне чудится движение там, где его нет. Тень маленького дерева заставляет меня вздрогнуть, когда солнце на несколько секунд выскальзывает из-за туч.

Это паранойя, — шепчет во мне один голос.

Нет. К сожалению, это не паранойя. Всё слишком реально, — отвечает другой.

Теперь и Джоанна начинает смотреть по сторонам.

— Что-то было? — спрашивает она.

— Нет, — коротко отвечаю я.

— Ещё далеко? И куда мы вообще идём?

— Просто идём. Через четверть часа будем на месте.

К счастью, её это устраивает. Скажи я сейчас, куда именно мы направляемся, она начнёт расспрашивать, а у меня нет на это