Чужой - Арно Штробель

Я умолк на несколько секунд.

— Ты заметила, что сказал тот тип, когда стоял прямо перед нами? Что хотел посмотреть, что у них тут припасено?

— Нет.

Ее пальцы легко скользнули по моему предплечью.

— Но я понимаю, к чему ты клонишь.

Она прижалась ко мне — осторожно, словно боялась, что я снова ее оттолкну.

— Останемся здесь до конца ночи?

— Да. Не думаю, что сегодня они вернутся, но кто знает…

— Верно. Кто знает…

Она глубоко вздохнула.

— Эрик? Я до сих пор не помню то время, которое провела с тобой. Но рядом с тобой мне становится спокойнее.

— Постарайся уснуть, — сказал я и закрыл глаза.

https://nnmclub.to

ГЛАВА 37

Мне кажется, я просыпаюсь оттого, что Эрик пошевелился. А может, меня разбудила боль в шее.

Сон был неглубоким, и мне хватает трёх секунд, чтобы всё вспомнить. Ночью в доме были чужие. И они едва нас не обнаружили.

Я с трудом приподнимаюсь. Ноет не только шея — всё тело восстаёт против ночи, проведённой на жёстком полу, несмотря на шерстяные одеяла.

Я понятия не имею, который час. С тех пор как окна наглухо закрыты, мы окончательно потеряли чувство времени.

Но экран телефона показывает половину седьмого. До спасительного звонка осталось меньше двенадцати часов.

В бледном свете дисплея я вижу, что Эрик тоже уже не спит.

Он вообще спал? Неужели рядом со мной он позволил себе такую роскошь?

Я успеваю заметить, как он трёт глаза, — и экран гаснет. Я вслушиваюсь в темноту. Снаружи доносятся звуки наступающего утра: проезжающие машины, ветер. Обманчивая, почти оскорбительная нормальность.

— Который час? — голос Эрика сиплый, со сна.

Значит, он всё-таки спал.

— Почти половина седьмого. Нам бы…

Меня перебивает вибрация смартфона. Я всё ещё держу его в руке и на одно нелепое мгновение надеюсь, что отец каким-то образом сумел обойти законы природы. Что самолёт преодолел путь до Германии вдвое быстрее.

Но на экране высвечивается не его имя, а имя Элы.

Я сбрасываю вызов. Сначала мне нужно окончательно прийти в себя, чтобы убедительно разыграть перед ней, будто я по-прежнему ничего не знаю об Эрике. И ещё — убедиться, что в доме больше никого нет.

Впрочем, если кто-то всё же остался, в ту самую секунду, когда мы с грохотом отодвинем стеллаж, он поймёт: здесь не один человек.

Но в доме тихо. Ни шагов. Ни голосов.

— Подожди на кухне, — шепчет Эрик, бросая быстрый взгляд в гостиную. — Я посмотрю наверху.

Меньше чем через пять минут он возвращается и застаёт меня, съёжившуюся на диване.

— Никого. Я всё проверил. — Он улыбается, но усталость уже врезалась в каждую черту его лица. — Хочешь, я сделаю завтрак?

Но прежде чем я успеваю ответить, телефон снова вибрирует. Опять Эла. На этот раз я принимаю вызов.

— Доброе утро, — говорю я. — Прости, я не услышала звонок…

— Йо!

Всего один слог — и даже его почти невозможно разобрать. Эла не просто плачет: она захлёбывается рыданиями, судорожно всхлипывает в трубку, едва переводя дыхание.

Первая моя мысль — она получила подтверждение, что Эрик среди погибших, — конечно, полная нелепость. Он стоит прямо передо мной, вопросительно хмурится и указывает на телефон.

До меня не сразу доходит. Я включаю громкую связь.

Теперь отчаяние Элы заполняет всю гостиную.

— Что случилось? — осторожно спрашиваю я. И потом, хотя самой от этого тошно: — Это из-за Эрика? Есть новости?

Постепенно она берёт себя в руки.

— Нет. Нет, по-прежнему ничего, но… — Она судорожно втягивает воздух. — Надин умерла. Я только что узнала. Мне позвонила её мать.

Я вижу, как Эрик ищет опору. Левой рукой он нащупывает спинку одного из барных стульев, правой закрывает рот, словно боится, что у него вырвется хоть звук.

— Боже мой.

Мне тоже не приходится изображать потрясение.

Надин не была мне особенно симпатична, но я почти её не знала… И тут же спрашиваю себя, откуда у Элы вообще с ней такая связь.

Секундой позже сама же и нахожу ответ: Эла и Эрик дружат много лет, а он долгое время был с Надин. Разумеется, они были знакомы.

— Как это произошло? — спрашиваю я. — Газовая колонка? Авария?

— Она покончила с собой. — Эла снова начинает рыдать, ещё отчаяннее прежнего. — Выпрыгнула из окна своей спальни. Девятый этаж. Врачи сказали, смерть наступила сразу.

Я не могу отвести глаз от Эрика, которому, судя по всему, стоит огромных усилий удержаться.

Он думает о том, как выставил Надин из дома? О том, что это было их прощание? Их последняя встреча? Только бы нет.

— Это… невероятно, — бормочу я. — Она ведь ещё вчера была здесь. Хотела узнать, есть ли новости об Эрике.

На том конце линии Эла судорожно вдыхает.

— Её мать думает, что она сделала это именно поэтому. Потому что решила, будто Эрик мёртв. Говорит, в последнее время у неё снова появилась надежда.

Мне хочется выключить громкую связь: слишком заметно, как каждое слово Элы бьёт по Эрику.

— Я сама говорила с Надин вчера, — продолжает она, — и она была… сама не своя от тревоги, как и я, но не в отчаянии. Как ты думаешь, может, ночью она узнала что-то ещё об Эрике? Может, знала больше нас?

О да, это вполне возможно. Только совсем не в том смысле, который имеет в виду Эла. На это я бы даже поставила.

— Она оставила записку?

— Нет. Полиция ничего не нашла.

Ну конечно. Откуда бы ей взяться.

Неужели те двое ночных незваных гостей после нас заехали ещё и к Надин? А может, как раз от неё и пришли?

Я пытаюсь восстановить в памяти наш вчерашний разговор. Надин боялась исламистов и что-то говорила о проекте «Феникс»… Но я слишком торопилась от неё отделаться и почти не слушала.

— Если ты в последнее время разговаривала с Надин по телефону, — прерывает мои мысли Эла, — возможно, её мать свяжется и с тобой. Она обзванивает всех, с кем Надин общалась в последние дни. Хочет понять, почему… — Голос Элы снова срывается.

— Да, конечно.

Девятый этаж. Достаточно времени, чтобы понять,