Пепел наших секретов - Ева Ланси

Я чувствую не меньше. Помимо осознания, что я продолжительное время веду себя как худший парень на планете, я должен озвучить кое-что еще. И это уже год висит на мне мертвым грузом.

Стыд.

Вина.

Невозможность вернуться назад и изменить свои поступки – тогда ситуация была бы не настолько ужасна. Я могу найти себе кучу оправданий на этот счет, наверняка даже найдутся те, кто скажет что-то по типу: «Ну ты же не знал».

Да, не знал.

Но именно благодаря мне случилось то, что случилось.

– Помнишь, на вечеринке я ненадолго оставил тебя, дескать, мне нужно уехать? – Если мгновение назад я пытался сохранить хоть какое-то подобие спокойствия, то сейчас все пошло прахом.

Мне страшно произносить подобное вслух. Если за другие грехи я бы мог просить искупления, то за этот не прощу себя сам. Я буду нести бремя на своих плечах, заклеймив свою личность на всю оставшуюся гребаную жизнь.

Сирена напряженно кивает и переводит взгляд на меня. Она предельно насторожена – и в ее случае это правильно.

– Ты действительно вернулся довольно быстро, как обещал, – произносит она дрожащим шепотом.

– Я так и не сказал тебе, где я был.

И дальше сам не могу продолжить речь.

Потому что, будь я один, наверное, сам бы рыдал. Самая большая ошибка в моей жизни, которая раздирает мне сердце. Единственная, которую я не совершал умышленно, не зная последствий, но получил самое худшее из всего возможного.

Похоже, Сирена начинает догадываться. Ее нижняя губа закушена и побелела.

– Ты был с другой девушкой, да? Ты мне изменил?

От ее предположения мне хочется взвыть. Боже, насколько невинно в мыслях это создание. Насколько Сирена заблуждается и думает не о том.

Черт побери, я ее так любил, что вообще не смотрел на других девушек, тем более мне бы не пришло в голову прервать нашу встречу и съездить к кому-то на гребаный перепихон.

Опять же, даже если бы я тронулся умом и в тот день свалил трахнуть какую-нибудь девушку – даже это не было бы столь ужасно впоследствии. Вскоре Сирена сама во всем убедится.

– Мне тогда написал Дасти.

Я это произнес.

Я перестаю слышать стук дождя о стекло, не вижу оцепеневшую девушку, сидящую рядом. Я заново проживаю тот проклятый день.

– Он попросил оставить для него «Окси» в каком-нибудь месте и скинуть координаты.

Каждое следующее предложение – боль. Вина. Отчаяние. Стыд.

– И я не смог отказать. Таблетки были у меня в машине, и я наугад выбрал место, где их спрячу.

– Какое место ты выбрал, Кей? – Сирена боится ответа. Возможно, не хочет его знать.

Я и сам не хочу видеть в ее глазах, как сейчас умрет ее последняя надежда, что, может, я и не так уж плох.

Но, сука.

«Я. Должен. Нести. Ответственность».

– Там, где заканчивается лесной массив перед берегом озера. Я зарыл их возле таблички «Не купаться».

«Я сказал ей это».

Сложить дважды два не сложно. Именно там, позже, загулявшие выпускники обнаружат тело Дасти.

– Что? – Голос Сирены срывается на заикание, когда до нее доходит. – Что? – Ее зрачки расширяются от ужаса. – Ты убил его?

– Во время убийства я был с тобой, Сирена, – механически напоминаю я. – Я не убивал Дасти. – Я говорю правду – мне бы такое в голову не пришло. – Но я выбрал место его смерти.

И с этим мне жить всегда.

Я мог бы предложить любое другое.

Я мог бы послать к черту паранойю и отдать «Окси» Дасти лично.

Я мог бы вообще отказать.

Куча вариантов возможных событий с иными концовками. Но я выбрал самую жестокую, хотя и не догадывался об этом.

Невольно я привел друга в то место, где позже ошивался Макс Колди.

Психически неуравновешенный Макс Колди. Который нашел себе случайную жертву в припадке безумия, отрезал Дасти фаланги пальцев, а после – выстрелил в грудь.

Можно сколько угодно убеждать себя, что я и понятия не имел, где окажется урод Колди. Что я не желал Дасти зла.

Но это не отменяет факта и никогда не отменит – я выбрал для друга то самое место, где он встретил страшную смерть.

Косвенно я причастен к тому событию.

Измени я гребаные координаты – и эти двое вообще бы не пересеклись.

Дасти бы уехал на следующие сутки, как и планировал. Его отъезд и причина бегства – тоже не сказка, но я обрек близкого друга на конкретный финальный кошмар.

Поэтому я, как никто другой, живу жаждой мести. Если Макс Колди понесет наказание, возможно, я хоть на секунду почувствую облегчение за убийство друга.

Хотя даже это не снимет с меня своей части вины.

– Это несправедливо, – едва слышно произносит Сирена, закрыв глаза ладонями. И мотает головой – словно отказываться принимать реальность. – Дасти меньше всех заслужил такой смерти.

– Прости меня. – Максимум, что я могу сказать.

У меня нет оправданий – только бесполезные слова.

Больше жизни я хочу, чтобы эта девушка была моей – мой Солнечный Свет вернулся, – но я отнял у нее все хорошее, потерял доверие, причиняю только боль. Я постоянно врал ей. Частично причастен к убийству ее брата, которого Сирена обожала.

Можно ли рассчитывать на что-то с таким послужным списком? Да. Если девушка – безумная мазохистка. Но Солнечный Свет никогда не являлась таковой. Она не жаждала боли, ей причинили ее не спрашивая.

Поэтому я не разрешаю себе прикоснуться к ней, даже видя, как ее плечи содрогаются от рыданий. Заставляю себя сдерживаться – впервые так сильно. Заставляю себя заткнуться – мне хочется говорить ей хорошее и признаваться в любви, но я уже доказал поступками, что мои слова ничего не стоят. А до дел мы, увы, не дошли.

– Я та-ак тебя любила, Кей, – стонет Сирена, всхлипывая. – У меня все в голове не укладывается. Это несправедливо, – повторяет она.

– Я тоже тебя любил. И люблю, – спустя секунду добавляю я, потому что с моей стороны о прошедшем времени и речи нет.

После моего признания рыдания Сирены резко прекращаются и, убрав ладони с лица, она смотрит меня покрасневшими глазами. Ее взгляд прожигает насквозь.

– А ведь я могла все простить. И даже понять тебя, – отчеканивает она железным голосом. – Отчасти я даже понимаю тебя, действительно. Я не знаю, что бы я делала, если бы мне пришлось выбирать между тобой и братом, но точно уверена, это был бы нелегкий выбор.

Я задерживаю дыхание, сжимая кулаки.

– Я сейчас очень злюсь на тебя за то, что