Долина снов - Майк Омер

Оглядываюсь и понимаю, что оставляю за собой кровавые следы. Крови не так много: сердца погибших остановились. Но она есть. И я сама оставляю кровавую дорожку на снегу.

Но ничего не остается, кроме как двигаться дальше.

Я тащу тела мимо ивы, вцепившись в них обеими руками так, что костяшки пальцев побелели, и чувствую досаду из-за того, как медленно двигаюсь. Смотрю на небо: как только взойдет солнце, мне конец. Любой сможет увидеть из окон дворца, как я тащу чертовы трупы через внутренний двор.

Первые рассветные лучи окрашивают небо, и у меня сбивается дыхание. Я заставляю себя ускориться, но боль в боку невыносима. Наконец добираюсь до лей-портала и чувствую, как магия камней окутывает меня. Волосы на затылке встают дыбом, когда я подтаскиваю тела к краю круга.

Сквозь каменные кольца могут пройти только Стражи и те, кого они взяли с собой. А труп – еще человек? Или уже вещь? Предстоит это выяснить…

Смотрю на небо – предрассветный свет окрашивает облака бледно-янтарным. Боги, помогите мне… Я должна сделать это сейчас. Затаскиваю тела на зазубренные камни, передо мной разверзается черная пропасть. И с трупами в руках я проваливаюсь в портал.

Тяжело приземляюсь на холодную каменистую землю Авалона, оглядываюсь вокруг и вижу высокие каменные кольца в первых молочных лучах утреннего солнца. Тела прошли через портал вместе со мной.

Вдали по саду разносится тихий раскатистый смех. Держась за раненый бок, я поднимаю глаза и вижу Мордреда. Он приближается, его темный плащ развевается за спиной.

– Ты что-то принесла мне, дочь? Подарок? Как кошка приносит дохлую мышь хозяевам? Как мило…

– Мне пришлось от них избавиться. – Я все еще задыхаюсь.

– Ты ранена. Позволь тебе помочь.

– Вы владеете магией исцеления?

Он качает головой:

– Боюсь, что нет.

– Значит, поможете с помощью иглы и нитки?

– Мне понадобится какое-то время, чтобы найти их.

Я смотрю на руины замка:

– Не беспокойтесь. Нужно избавиться от трупов. Сумеете?

На его губах играет мрачная улыбка:

– Я помню твой взгляд, осуждающий меня за убийство тех людей в Лотианской башне. Но, если честно, дочь моя, ты очень похожа на меня. Я рад, что ты такая же безжалостная.

У меня сжимается горло:

– Просто избавьтесь от трупов.

И с этими словами возвращаюсь в замок своих врагов.

Глава 32

Пошатываясь, поднимаюсь по лестнице и зажимаю рукой бок под плащом, пытаясь остановить кровотечение. Правда, постоянная ходьба не способствует этому. Плащ почти целиком пропитался кровью, к тому же я вряд ли сумею скрыть на лице гримасу боли или паники из-за такой большой кровопотери.

Наконец добираюсь до своего коридора, в окна льется утренний свет. Хоть бы никто не вышел и не увидел, как я, полуживая, ковыляю к себе…

У двери стоит Эшлинг, у нее в руках поднос с завтраком. Стискиваю зубы. Придется скрывать боль и притворяться, что всё в порядке. А знаете что? Я научилась этому еще в детстве: улыбаться и делать вид, что всё замечательно, даже если мир сгорел дотла. Когда приезжает полиция, ты улыбаешься и говоришь, что у мамы просто температура и скоро ей полегчает.

Подхожу ближе, Эшлинг поворачивается с лучезарной улыбкой:

– О, слава богам, вы вернулись! Я так волновалась… Вы попросили солдат сопровождать вас? Что-то непохоже… Это и вправду плохая идея, Ния, путешествовать одной. Своей дочке я никогда не позволила бы разгуливать в одиночку по окрестностям. Я очень надеялась, что вы вернетесь… Я принесла фрукты и сыр. Здесь накрыть или на балконе?

Меня подташнивает, голова кружится, но я улыбаюсь в ответ:

– Всё в порядке. Просто захотела ненадолго съездить домой, повидаться с папой… У него всё отлично.

Подхожу еще ближе. Служанка хмурится, сжимая поднос:

– Вы хорошо себя чувствуете?

Твою мать…

– Просто жар. Скоро пройдет.

– О, конечно… Тогда принесу вам целебный отвар от лихорадки.

Во рту сухо, в глазах начинает темнеть:

– Я порвала платье.

Эшлинг удивленно вскидывает брови:

– Не беспокойтесь. Я все починю.

Я машу рукой:

– Нет, мне сегодня нечего делать, совсем нечего. А я очень люблю штопать. Особенно если неважно себя чувствую… Можешь просто найти иголку с ниткой? Позволь мне чем-нибудь заняться, пока у меня жар.

– Но это и вправду моя работа, миледи.

Я качаю головой.

– В ближайшее время без работы ты не останешься, обещаю. Просто мне нужен небольшой швейный набор, чтобы скоротать время. – Это звучит почти умоляюще.

– Ну ладно… – Эшлинг локтем открывает дверь в комнату и ставит поднос с завтраком на стол.

Я валюсь на кровать, кутаясь в плащ. Почему-то стучат зубы.

– Да вам и вправду плохо! Бедняжка… – Служанка неодобрительно качает головой. – Сегодня вам лучше отдохнуть. Я принесу чай.

– И иголку с ниткой.

* * *

Обливаясь потом, дрожа и сцепив зубы, я протыкаю иголкой кожу. Весь мир сузился до этой единственной раны, до иголки, которая входит и выходит. Я сижу на полу в ванной, потому что там легче отмыть кровь. Меня бросает сразу и в жар, и в холод, когда я в очередной раз втыкаю иглу в свою плоть. Кряхтя, добираюсь до края раны, продеваю нитку и со слезами завязываю узелок. Закончив, роняю голову на трясущиеся руки на бортике ванной и перевожу дыхание.

* * *

Град ритмично барабанит в окно, молнии раскалывают небо. Чай Эшлинг помог унять острую боль от раны, хотя я еще ощущаю тупую пульсацию в боку. Ночнушка мягко облегает измученное тело. Джаспер называет эту ткань шелковой вуалью, и она действительно напоминает вуаль – переливающаяся, туманная, легкая как воздух.

Я весь день не выходила из комнаты. За окном бушует буря, а здесь почти уютно. Да, я в самом центре вражеского замка, где меня будут медленно пытать до смерти, если узнают обо мне правду. Да, сегодня утром мне пришлось убить двоих и зашивать собственную рану.

И все же у меня было несколько часов передышки. И пока я приходила в себя, то начала задумываться: а не может ли Талан, несмотря ни на что, оказаться нашим союзником? Может, его жестокость, порочность, кровожадность – просто прикрытие? Или я пытаюсь убедить себя в этом, потому что безумно одинока, а у него смазливое личико? Как легко уговорить себя, что он хороший парень, и тем самым разрушить целый мир…

Я начинаю понимать Рафаэля, почему нельзя позволять чувствам брать верх над разумом. Главное – информация и анализ, а не обаяние какого-то красавчика. И сейчас у меня есть все возможности