Закат - Дэниел Краус

К тому времени, как Ричард добрался до вестибюля, около двадцати человек, включая давешних шлюх, уткнулись в смартфоны и слушали, как какой-то судмедэксперт рассказывает о… ну, в этом не было особого смысла.

О мертвецах, оживающих прямо в моргах?

Ну, типа, зомби-апокалипсис? Как в кино?

Господи, да это же прекрасно. Ричард сразу отказался от своих суицидальных планов.

И когда один слабовольный мудак на его глазах выбросился из окна «Трамп Интернэшнл» – он посмеялся над слабачком и твердо уяснил: он так ни за что не поступит. Ищите дурака!

Первым делом наиболее влиятельные ребята рванули в подполье. В число причуд богатых американцев входили такие штуки, как частные телефонные линии. Папаша связался с Ричи уже после того, как инфраструктура практически повсеместно вышла из строя. Он уговаривал младшего сына присоединиться к нему в роскошном бункере в Колорадо, пока конструкцию еще не опечатали. Железный голос Папаши звучал испуганно, как у ребенка. Было приятно сказать этому старому напуганному дурню: «Не-а, спасибо, но можешь замуровывать себя, и благослови твою вшивую душонку Господь – а для меня настало время прогулок на свежем воздухе». Именно там, снаружи, можно было оттяпать себе реальную власть. И Линдоф намеревался ухватить звездный шанс обеими руками – длинной и короткой.

Сперва самой существенной задачей было приучить обоняние к вони трупов на дорогах – а дороги очень быстро завалила всякая человеческая гниль. Такая уж она была, новая Америка, – чутка тухловатая. Линдоф дошел до того, что запах гнили пробуждал в нем жизнь, вызывал что-то сродни аппетиту – а люди тянулись к любому, в ком теплилась жизнь. Они также хотели, чтобы кто-то снабдил их прямыми инструкциями – как быть и что делать; и в этом Линдоф тоже очень даже преуспел. Все, что прежде, если верить Папаше и Кларку, обрекало Ричи на посредственное существование: ленивое делегирование полномочий, отсутствие любопытства, слепая жадность, – теперь принесло ему успех. Зомби были ничуть не хуже работяг с навек погасшими глазами на потогонных отцовских фабриках: они не представляли реальной угрозы, не внушали страх. Пока все остальные возмущались, пугались и кляли дурную судьбу, Линдоф обзавелся всем, чего так желал. Он сам для себя стал Беовульфом – убивал тех, кого нужно было убить, и трахал тех, кого хотел трахнуть. Он уподобился королю – во всех своих начинаниях.

Линдоф процветал. По крайней мере, около двенадцати лет. После того как животные начали превращаться в зомби, даже его самые ярые последователи утратили волю. Он все больше и все чаще оставался в одиночестве, что означало быть никем. Тогда Ричард сделал единственное, что имело смысл, – вернулся в свой любимый Вегас. Отель «Трамп Интернэшнл», построенный из лучших материалов по лучшему проекту, пропал с горизонта. Но в остальном все казалось прежним. Как и всегда, Вегас был полон всякой всячины – стекло и пластик, ряды мертвых игровых автоматов и заплесневелых карточных столов защищали Линдофа от зомби. Даже крысы-зомби, порожденные этой безумной эпидемией, встречались в пустыне реже. Их скелеты издавали приятный хруст, когда Ричард их давил.

Надеясь взбодриться, Линдоф посетил свои любимые местечки: отель «Метро – Голдвин – Майер», «Пэрис», «Сизарс-Палас». Его даже немножко взбесил тот факт, насколько просто стало по ним ходить. Ни охраны, ни списков гостей, ни пропусков на все входы. Даже частные залы для крупных игроков нынче были открыты для грязной и недостойной публики. Возможно, это было худшее, что когда-либо случалось с Вегасом, а это о чем-то говорило.

Ричард видел, как зомби разрывают на части десятки людей. Если честно, это было довольно эротично: их будто насильно раздевали до тех пор, пока не оставалось ничего, что можно снять. Самые красивые люди Америки превратились в самых уродливых. Ричард Линдоф, длинноносый, коротконогий и короткорукий, умудрялся остаться живым – ну прямо как в той песенке Bee Gees, – и это уже давало ему фору в миллион очков. Будучи живым, он уделывал всех. Он был красивее любого зомби даже со своей внешностью Лугоши – и плевать на «Оскар» и богатство.

Линдоф никогда не обращал внимания на слухи о Торонто. Тащить свою задницу через джунгли только для того, чтобы стать второй скрипкой в чьем-то оркестре, было малопривлекательно, но, обозревая падший Вегас, Ричард передумал. Нужно двигаться дальше. Искать новые шансы, возможности. И какой же дикий, до чего же дивный, красочный и полный новых возможностей мир создали эти ублюдки-зомби! Ну да, немного неопрятный, лишенный былых лоска и гламура, – но на это можно закрыть глаза. Возможно, еще придет время, и все вернется на круги своя – но только для него, для Ричи Линдофа.

Форт-Йорк, как только Ричи туда попал, вызвал у него разочарование. Особенно – тамошний босс, ходячая головная боль по имени Карл Нисимура. Но в остальном это было именно такое местечко, какое доктор прописал. Нисимура утверждал, что Форт-Йорк представляет собой союз развивающихся сообществ. Если так, то тем лучше, ибо это означало, что этим местам тоже нужен Ричард Линдоф. Он набросится на этих людишек, высосет из них все внутренности, поставит их на колени, как это сделал Беовульф. «Беовульф против всех». Господи Иисусе, он заставит этих ублюдков почувствовать то, что сам чувствовал первые четыре десятилетия своей жизни.

Им всем только и останется, что слезы по рожам размазывать.

12. Без долгих прощаний

Первое и единственное правило: мойте чертовы руки. В мире без антибиотиков и противовирусных препаратов люди были так же уязвимы, как золотые рыбки в пакете с водой. Легкий кашель, насморк, небольшая царапина. Что угодно могло вывести вас из строя навсегда. Время, проведенное Нисимурой на авианосцах, подготовило его к задаче организации общества, и ничто из того, чему он обучался, не было столь ценным, как гигиена. Задолго до того, как зомби наполнили новым смыслом само понятие «заразность», хвори пронеслись по «Олимпии» как ураганы. Офицеры твердили подчиненным о простой вещи, которую может сделать каждый матрос, чтобы предотвратить будущие заражения. Мыло – теплая вода – потереть – повторить.

Приехав в Мутную Заводь и увидев, что у тех, с кем он здоровался за руку, текут носы, Нисимура сделал первый шаг к гигиене. Мыло было вполне доступно: в разрушенных зданиях часто можно было найти целые залежи, а гостиница могла обеспечить им человека на всю жизнь. Но общество торговли и бартера недолговечно. Нисимура сосредоточил все силы на возрождении производства – давал уроки рыбной ловли, мастерил всякие полезные штуки. Форт-Йорк вряд ли можно было назвать колониальным Уильямсбургом, но