Моряк - Ларс Кеплер

ГЛАВА 17

В состоянии оглушающей внутренней пустоты Бьянка пришла в бассейн, переоделась и теперь стоит на верхней площадке вышки, держась левой рукой за металлические перила. Из тёплого детского бассейна вдали слышны звонкие голоса и смех. Пожилой мужчина почти бесшумно плывёт кролем по большой чаше, дорожка за дорожкой. Разделители гасят слабую рябь. Вода под вышкой гладкая, как стекло.

Бьянка понимает, что пустота возникает из-за отсутствия ответов. Гибсон признался и был осуждён за шесть убийств, четыре последних — совершенно необычные. Единственным мотивом, представленным обвинением, стали его слова на допросе о русалках.

Они заманивают моряков на смерть.

Она понимает, что это неправда, но ощущение такое, будто мотив ему придумала именно она.

Конечно, на самом деле она лишь правильно его истолковала. Он делал из мёртвых женщин русалок.

Но зачем?

Казалось, он считал их опасными при жизни и красивыми только после смерти.

Бьянка отпускает перила, осторожно подходит к краю платформы, смотрит на бледные пальцы ног, розовые ногти, шероховатый белёный бетон.

До неё доходит запах хлора.

За огромными окнами кружит снег.

Вода далеко внизу почти неподвижна, линии дорожек на дне медленно извиваются, раскрываются петлями и снова сходятся.

Мужчина в плавках с полотенцем на плечах наблюдает за ней.

Бьянка коротко улыбается, сосредотачивается, будто слышит отцовские предостережения, взмахивает руками, сгибает колени и отталкивается. Почти идеальная «ласточка»: летит к воде перевёрнутым крестом, полностью вытягивается перед тем, как разрезать поверхность, и замедляется в рёве урагана, окружённая пузырьками, мягко уходит по дуге и разворачивается вверх.

В секунду соприкосновения с водой — при переходе в другую стихию — мозг всегда очищается от мыслей, и в этой короткой пустоте внезапно появляется место для новых. Она расскажет об Адаме Гибсоне. Может быть, снимет документальный фильм или напишет книгу.

Мужчина, наблюдавший за прыжком, аплодирует, когда она подплывает к лестнице.

• • •

Бьянка покупает свежие вьетнамские спринг-роллы с креветками, ростками бобов, зелёным луком и имбирём.

Дома садится на кухне, ест руками, макая в тёмный соевый соус с чили.

Аппетит внезапно вернулся.

Она вытирает руки, открывает компьютер и начинает записывать наблюдения из суда: все впечатления последнего дня процесса, атмосферу в зале, лицо Гибсона, его напряжённый взгляд на неё, когда прокурор потребовал пожизненного заключения.

Снег метёт над крышами внутреннего двора, вокруг труб и слуховых окон.

Бьянка думает о том, что была рядом, когда источник в полиции впервые сообщил о страшной находке в Тегнерлунден. Вместе со всеми изучала запись камеры и увидела татуировку на тыльной стороне кисти. Первой сказала, что речь может идти о серийном убийце. Одну из жертв видела своими глазами, физически ощутила жестокость и страх.

Именно она, никто другой, выдвинула идею о русалках. На протяжении расследования регулярно встречалась с Региной Сторм и говорила с ней о деле. Вскоре после обнаружения Лины-Марии встретилась с её отцом и от него узнала о My Date. Была готова рисковать жизнью, стать приманкой и ходить на свидания с преступником. Присутствовала на каждом дне процесса.

И Гибсон её заметил.

Больше того — он сам искал с ней контакта, думает она теперь.

Перечисляя эти пункты, Бьянка наполняется творческой энергией. Всё время погони она находилась в самом центре. Если получится поговорить с Гибсоном в тюрьме, это будет по-настоящему большим материалом — история станет её от начала до конца.

Она решает попросить бывших коллег дать ей доступ ко всем материалам, в создании которых участвовала, и понимает, что совершенно забыла про Crime Scene. С неприятным чувством открывает их Instagram и смотрит прямой репортаж с последнего дня суда.

Место Бьянки заняла Сильке. Она вместе с Догге стоит в метели на ступенях перед воротами Ратуши. Кивает, прижав ладонь к наушнику, затем поворачивается к камере и с нахмуренным лбом сообщает, что только что узнала: приговор оглашён.

— Ох, вот теперь интересно, — сухо говорит Догге.

— Как думаешь, что решил суд? А вы дома на диванах что думаете?

— Пожалуйста, Сильке, не томи нас больше.

— Простите, — натянуто улыбается она. — Адам Гибсон приговорён к пожизненному заключению за шесть убийств.

Бьянка выключает видео и не может не улыбнуться топорному сценарию и полному отсутствию ощутимой энергии.

Сильке совсем не так хороша, как она. Да, красивая, с идеальным лицом и длинными чёрными волосами, но зажата и лишена юмора.

Бьянка делает несколько поисковых запросов, и сердце учащённо бьётся, когда она видит: приговор уже стал мировой новостью. BBC News, CNN, New York Times, The Guardian, Wall Street Journal, Washington Post, Daily Mail, Bild, Die Welt, El País, La Repubblica, Le Monde — все сообщают об осуждённом серийном убийце из маленькой безопасной Швеции.

• • •

Небо напитано влагой, чёрное и низкое. Температура упала до минус семи. Снег метёт по улицам и тротуарам, наметает сугробы у домов и припаркованных машин.

Бьянка отряхивает обувь и входит в The Doors, протискивается к стойке и здоровается с барменом.

— Она здесь, — говорит он.

Бьянка покупает бокал красного вина из Дору и большую кружку пива и, извиняясь, проходит во внутренний зал.

Сторм искренне радуется, когда Бьянка подходит, вешает куртку на спинку стула и садится.

— Ну вот, наконец всё закончилось, — говорит Бьянка и чокается с комиссаром.

— Да.

— Что чувствуете?

— Хорошо, — кивает Сторм.

— Но ответа «зачем» мы так и не получили.

Сторм допивает остаток, отставляет бокал, тянется к другому, пододвигает к себе и смотрит на Бьянку.

— Насилие часто очень банально, — говорит она.

— Это насилие банальным не было.

— Власть, контроль, иерархия, сексуальность, запреты…

— Да, — вздыхает Бьянка.

Окна со стороны Тулегатан запотели перед метелью. Люди спешат по тротуару, пригнувшись.

— Думаю, там есть ещё. Намного больше, — говорит Бьянка и пробует вино. — Я решила написать книгу об этом деле.

— Хорошо, — говорит Сторм.

— Правда?

— Твои друзья из Crime Scene поступили с тобой отвратительно… будет совершенно правильно, если ты вернёшь себе контроль.

— Именно… власть, контроль, иерархия…

Они смеются, снова чокаются и улыбаются друг другу.

— Можно взять у вас интервью? — спрашивает Бьянка.

— У меня? Если хочешь, но я не очень интересная.

— Перестаньте, вы невероятная. Во всех отношениях.

— Нет.

Бьянка кивает и шепчет ей «да», стирает отпечаток губ с края бокала и снова смотрит на Регину.

— Я не