Чужой - Арно Штробель

движение она не откликается. Неужели и правда снова уснула, несмотря на все часы, которые мы уже проспали днем? Или лишь притворяется, потому что хочет побыть в тишине, подумать, попытаться вспомнить?

Я снова поднимаю взгляд к потолку — и неожиданно думаю о Надин. Не хочу этого. Словно она вторгается в пространство, которое сейчас существует только для нас двоих.

Невероятно, что она мертва. Мне до сих пор трудно в это поверить.

И это снова напоминает мне: все происходящее — не голливудский фильм. Это жизнь.

— Тебе так же хорошо, как и мне? — тихо спрашивает Джоанна и вновь начинает гладить меня по груди.

— Да, я… — начинаю я. — Я так рад, что ты хотя бы немного меня вспомнила. И мне бесконечно дорог этот момент.

Наши взгляды встречаются. В эту секунду я ощущаю любовь к этой женщине как теплый поток, разливающийся по всему телу. Я не могу удержаться и притягиваю ее ближе. Еще ближе.

Она оказывается на мне; ее волосы касаются моего лица, губы так близко к моим, что достаточно едва заметного движения — и наши приоткрытые губы соприкасаются.

Так нежно, что это больше похоже на предчувствие поцелуя, чем на сам поцелуй.

Я пью ее дыхание, становлюсь к ней еще ближе, словно растворяюсь в ней. Мои ладони скользят вниз вдоль ее позвоночника, ложатся на ягодицы, мягко притягивают ее бедра к моим.

Джоанна отвечает тем же, подается навстречу. Возбуждение почти лишает меня рассудка. Я начинаю двигаться медленно, размеренно и почти не замечаю того мгновения, когда вхожу в нее, удерживая в руках, пока она, застонав, выгибается.

А потом не остается ничего, кроме движения и чувства. Кроме медленного, сладкого растворения друг в друге.

Спустя какое-то время Джоанна, обессиленная, опускается рядом со мной на спину. Мы оба дышим прерывисто, тела блестят от пота.

Мне не хочется ничего делать. Не хочется ни о чем думать. Только лежать и знать: она рядом. Со мной. Наконец-то снова.

Не знаю, сколько проходит времени, прежде чем она спрашивает:

— О чем ты сейчас думаешь?

— Пытаюсь подобрать слова для того, что чувствую к тебе, — отвечаю я, не сводя взгляда с лепной розетки над головой.

— И?

— Не выходит. Все, что приходит на ум, кажется либо слишком слабым, либо слишком затертым.

Я все-таки поворачиваюсь к ней. Она тоже смотрит на меня.

— Я люблю тебя, Джо. Но это больше, чем просто любовь. Эти слова слишком часто и слишком небрежно произносят все подряд — по любому поводу, из-за любого мимолетного порыва.

— Я понимаю, о чем ты, — она поднимает руку и кончиками пальцев проводит по моему лбу. — И это очень красивое чувство. Мне так жаль.

— О чем? — спрашиваю я, удивленный и сбитый с толку.

— О том, что не могу дать тебе почувствовать то же самое. Но ты должен мне поверить: во мне есть нечто большее, чем…

Она умолкает, потому что я прижимаю пальцы к ее губам.

— Что ты такое говоришь? Не можешь дать мне это почувствовать? Джо, ты только что бежала со мной от своих людей. Осталась здесь, рядом со мной, хотя рискуешь жизнью. И ты думаешь, я этого не чувствую?

— Это не мои люди. Это люди моего отца. И да, я просто не могла оставить тебя здесь одного. Но…

— Все хорошо, — мягко перебиваю я. — Ты здесь. Несмотря ни на что. Ради меня.

И, произнося это, я, пожалуй, впервые по-настоящему осознаю, что значило бы для меня, если бы с Джоанной что-нибудь случилось из-за того, что она осталась рядом.

От этого осознания мне становится одновременно тревожно и стыдно. Слишком легко я принял как должное то, что ради меня она подвергает себя смертельной опасности.

Я приподнимаюсь и опираюсь спиной о мягкое изголовье кровати.

— Джо, то, что ты сделала, — это невероятно. Но…

— Но?

— Мне было бы спокойнее, если бы ты оказалась в безопасности.

— Ты хочешь, чтобы я улетела с Гэвином в Австралию? Без тебя?

— Нет. Я хочу, чтобы мы улетели в Австралию вместе. Но сейчас это, к сожалению, невозможно. Поэтому мне важно хотя бы знать, что ты в безопасности.

Я чуть наклоняюсь вперед и глажу ее по щеке.

— Мысль о том, что с тобой может что-то случиться, для меня невыносима.

Джоанна берет мою руку, отводит ее от своего лица и тоже садится. От прежней мягкости в ее взгляде не остается и следа.

— Если я сейчас вернусь, мы больше никогда не увидимся. Ты ведь понимаешь это? Именно этого ты хочешь?

— Нет, конечно нет. Я могу прилететь следом. Обычным рейсом. Хоть завтра.

Надеюсь, мои слова звучат убедительнее, чем кажутся мне самому.

Джоанна качает головой и горько усмехается.

— Ты не знаешь моего отца. Стоит мне только оказаться в Австралии, и он перевернет небо и землю, лишь бы выдать меня за Мэттью. Так, как задумал. У него все бывает только по его воле — или не бывает вовсе.

— Но ты взрослая женщина. Он ведь не может…

— Еще раз: ты его не знаешь. Мой отец может все, что захочет. И почти всегда добивается своего.

Ее слова пробуждают во мне глухое упрямство. Я не желаю мириться с тем, что какой-то человек на другом конце света так просто распорядится нашей судьбой. Нашей жизнью.

— Мы найдем выход, Джоанна. Пусть даже он лишит тебя наследства — мы справимся. Я найду работу в Австралии, где-нибудь подальше от твоего отца. Страна большая. Мы подыщем маленький дом, и…

Она перебивает меня, качая головой:

— Нет, Эрик. Ни в коем случае. Я остаюсь здесь.

https://nnmclub.to

 

ГЛАВА 43

 

В ту ночь мы почти не спим.

Эрик еще три или четыре раза пытается уговорить меня вернуться в Австралию, но в конце концов отступает, когда я говорю, что сниму себе отдельный номер, если он не перестанет.

Конечно, я понимаю, что мое решение трудно назвать разумным.

Но мне и раньше было невыносимо просить отца о помощи — даже тогда, когда я думала, что этим смогу вывести Эрика из-под удара. Теперь же, когда все зашло слишком далеко, я не взяла бы у него и куска хлеба.

Тем более что шансы справиться самим у нас по-прежнему есть.

Нужно только выбраться из города. А может