«Килл-сити»-блюз - Ричард Кэдри

— Вы проделали весь этот путь, чтобы в итоге оказаться там, откуда начали. Разве это не пинок под зад?

— Пинок, но мне казалось, куда-то ещё.

Она оглядывает нас с Видоком.

— Вы слишком крупные, чтобы забраться. Она неустойчивая. Вы уроните эту чёртову штуку прямо на нас.

— Но не я, — говорит Кэнди.

Она оглядывает дерево так, словно миллион раз взбиралась на него.

— Здесь пятнадцать метров. Уверена? — Спрашиваю я.

Она застёгивает молнию на куртке. Откидывает волосы назад.

— Кто-нибудь из вас может отрастить когти?

— Возьми это, — говорит Видок. Он протягивает ей белую маску-фильтр. — Мне кажется, она может пригодиться. Ты же не хочешь вдыхать в лёгкие эту гадость?

— Спасибо.

Кэнди поднимает воротник куртки и направляется к дереву. По пути из её рук вытягиваются загнутые когти, когда она включает нефрита.

— Храбрая девочка, — говорит Хэтти.

— Да. Она такая.

— Глупая.

— Леди, вы живёте на мусорной свалке. Не вам решать, кто глупый.

Дерево скрипит, пока Кэнди взбирается на него. Косматые ветки трясутся, обрушивая вниз шквал еловых иголок, пыли и плесени. Я прикрываю глаза и рот, но всё равно получаю полный рот этого зернистого месива со вкусом грязи. Остальные вокруг меня давятся и заходятся в мучительном кашле.

Я смотрю вверх сквозь загрязнённый воздух. Кэнди карабкается по стволу, так что я не вижу её, но колышущиеся ветки показывают мне, где она сейчас. Нефриты быстрые и сильные. Она преодолела уже больше половины пути. Макушка ели раскачивается по мере того, как она поднимается всё выше. Дерево трещит так, что это не внушает доверия. Ветви и стеклянные украшения с грохотом падают на пол.

— Ты в порядке? — кричит Бриджит.

— Не волнуйся, — говорю я. — Она не разговаривает в образе нефрита.

Дерево перестаёт трястись. Ветка на верхушке шевелится. На конце что-то серебристое. Ветка изгибается назад к стволу дерева.

— Она нашла его, — говорит Хэтти.

Макушка дерева раскачивается, когда Кэнди забирается на ветку ещё дальше, чтобы отогнуть её назад. Раздаётся громкий кряк, и вся макушка дерева складывается, словно на шарнире, врезаясь в нижние ветки, перевернувшись, но не оторвавшись. Что-то падает сквозь ветви. Не падает. Вылетает, как пуля, и врезается в пол вестибюля, разбрасывая осколки мрамора и бетона, словно дробь из дробовика.

Я бегу туда, куда что-то упало не дыша. Не думая. У меня плывёт голова. Спотыкаюсь, но не останавливаюсь.

В кратере полметра шириной и метр глубиной лежит Шар Номер 8. Остальные сгрудились вокруг меня. Я смотрю вверх на дерево. Ветви трясутся, но на этот раз по направлению вниз. Спустя несколько секунд Кэнди появляется из-под дерева и бежит через вестибюль, обращаясь обратно в себя. Она покрыта тонкой плёнкой пыли и спор, а в её волосах запутались еловые иголки. Она проводит рукой по волосам и трясёт головой, как собака, разбрасывая во все стороны пыль.

— Говорила тебе, что я справлюсь, — произносит она.

— Хорошая работа. А теперь ступай в душ. От тебя пахнет, как от дверного коврика в отеле для любви.

Хэтти стоит на краю дыры, глядя вниз.

— Так себе выглядит, да?

— Сердечник первой ядерной бомбы весил всего шестьдесят четыре килограмма, а она сровняла с землёй целый город, — говорит Травен.

— Неужто? Ну чем не кладезь бесполезной информации.

— Я не роняла его, — говорит Кэнди. — Он отпрыгнул от меня, когда я попыталась дотронуться до него.

— Возможно, ты ему не понравилась, — говорю я. — Отец сказал, он может быть живым. Может, его напугала твоя нефритовая форма.

— Для оружия он обидчивый маленький ублюдок.

Я смотрю на Травена.

— Ладно, Отец. Твой черёд. Посмотрим, понравишься ли ты ему.

— Думаешь, это безопасно сейчас? — спрашивает он.

— Когда он был у меня в прошлый раз, то причинял кому-либо вред, лишь когда я злился или находился в опасности. Пока ты спокоен, всё должно быть в порядке.

— Спокоен, — повторяет он и смотрит на меня. — В данный момент это сложная задача.

У Травена слегка остекленевший взгляд. Он выглядит точно не на все сто процентов, когда опускается на колено и осторожно тянет руку к Шару Номер 8.

— Ты справишься, — говорю я. — Легко и просто. Берегись острых граней. Можешь порезаться.

Он колеблется, прежде чем тянуться дальше. Кладёт руку поверх шара и на секунду задерживается. Ничего не происходит. Он расслабляется, хватает шар и вытаскивает. Он улыбается, когда встаёт.

— Думаю, книги были правы насчёт того, что он живой, — говорит Травен. — Такое ощущение, что он спит.

Он приносит его к нам. Я бы предпочёл находиться от него в километре, но дарёному коню в зубы не смотрят.

— Мы в порядке, — говорит он. — Всё кончено.

— Давайте выбираться отсюда и отправимся домой, — говорит Бриджит.

— Минутку, — возражает Травен.

У него отсутствующая улыбка. Что-то не так с его взглядом. Он поворачивается и протягивает Шар Номер 8 Хэтти. Она берёт его у него, словно точно знала, что сейчас произойдёт. Я должен был обратить внимание раньше, но был так погружён в собственную боль и дерьмо, что упустил это. Один из нас не тот, за кого себя выдаёт, — сказал Нефеш. Отец Травен одержим. Кто-то в Аду воспользовался ключом одержимости. Они контролируют его, и Хэтти знала, что будет.

— Что ты делаешь? — спрашивает Видок.

Хэтти прижимает Шар Номер 8 к груди.

— Делает то, что ему велено, — отвечает она.

Я тянусь к Травену, но, прежде чем успеваю добраться до него, его глаза закрываются, и он падает на пол, с треском ударяясь головой о плитку. Бриджит бросается к нему, но я хватаю её и толкаю себе за спину. Я делаю пару шагов в сторону Хэтти. Мне хочется порвать её на куски. У Травена идёт кровь в том месте, где его череп ударился о пол. Я хочу видеть, как она тоже истекает кровью. Она пятится, но не потому, что боится.

— Кто ты?

— Не узнаёшь меня? — спрашивает она невозмутимо весёлым голосом. — Ты разрушил мой дом. Унизил меня. Ты Мерзость, и твоё присутствие в этом городе не принесло ни ему, ни мне ничего, кроме страданий.

— Что за хуйню ты несёшь?

Её лицо меняется.