Thornbird - Эль Кеннеди

Куда ни глянь, девушки разодеты в красное и розовое. Мальчики отделались легко — могут носить свои чёрные, серые и синие костюмы, как кучка придурков.

— Хочешь пунш? — предлагает Коннор.

— Только если ты добавишь туда транквилизаторы.

— Ты такой нытик, — говорит он, направляясь к столам с напитками.

Я изучаю толпу. Мистер Хикс и миссис Бёрл — сопровождающие, последняя удивляет меня, потому что ей около ста лет, и я думала, она ложится спать до семи каждый вечер. Когда мой взгляд падает на другое знакомое лицо, я замираю.

Натали Сингх.

Почему она здесь? Она не ученица и не учительница.

Ответ на этот вопрос дает учительница географии, мисс Стейнфельд, которая подходит к ней. Девушки перебрасываются парой слов, смеются над чем — то, и я делаю вывод, что они подруги. Возможно, мисс Стейнфельд пригласила Натали составить ей компанию, пока она присматривает за классом.

Жасмин внезапно возникает рядом со мной, вся усыпанная блёстками, с сияющей улыбкой.

— Боже мой, кузина, — шипит она мне в ухо. — Как же хорош сейчас Бо!

Я смотрю в сторону её кавалера и не могу отрицать, что высокий парень с ямочками отлично выглядит в костюме.

Она снова наклоняется.

— Если мы всё ещё будем вместе к выпускному, я отдам ему свою девственность.

Я пытаюсь подавить смех, но он вырывается наружу.

— Что бы ни делало тебя счастливой, Джаззи.

— Он такой милый. Не говоря уже о том, что он горячий, у него есть будущее, и он открывает двери для людей.

— Все плюсы, — подтверждаю я.

— Где Кон? — спрашивает она.

— Берёт пунш. Хотя я надеюсь, что он решил сбежать от меня, потому что тогда я смогу уйти.

Она качает головой.

— Для фотографа ты ужасно не любишь мероприятия.

Коннор возвращается с двумя стаканчиками пунша, застав конец нашего разговора.

— Может, в следующем году они дадут тебе работу в фотобудке, сделают тебя официальным фотографом. — Он поднимает брови, как бы заманивая меня.

— В следующем году меня здесь не будет, — напоминаю я ему. — Я выпускаюсь.

— А, точно. Чёрт. И ты пойдёшь в колледж. — Он принимает мрачный вид. — Я не хочу, чтобы ты уезжала. Ты нам нравишься. Правда, Джаззи?

— Ага. Но не так сильно, как нам нравится Бо, — щебечет она, прежде чем умчаться обратно к своему кавалеру.

Я принимаю пластиковый стаканчик, который протягивает мне Коннор, и делаю быстрый глоток. Краем глаза я замечаю движение, и моё сердце сжимается, когда я вижу приближающегося Эверетта. Он превосходит Бо в отделе костюмов — его пиджак натянут на широких плечах, брюки облегают длинные ноги.

— Привет, — говорит он, подходя к нам. — Кон, дай мне поговорить с Райан наедине.

Я хочу возразить, но мой кузен, должно быть, думает, что мы на футбольном поле, потому что он мгновенно подчиняется приказу своего квотербека, кивая и отходя.

— Ты выглядишь великолепно, — говорит мне Эверетт.

— Спасибо.

Он засовывает руки в карманы.

— Мы можем поговорить?

— Эверетт...

— Слушай, я поддерживал эту штуку с дружбой, как ты просила, — перебивает он, раздражённо выдыхая. — Но даже как друг ты почти не разговариваешь со мной. И мне кажется, ты не дала мне шанса. Один день у нас всё хорошо, на следующий ты ведёшь себя так, будто не можешь находиться рядом со мной.

— Дело не в этом, — говорю я, неловко переминаясь. — Просто всё... изменилось.

Он наклоняет голову, глядя на меня так, будто пытается решить загадку.

— Они изменились, или я что — то пропустил?

Я чувствую любопытные взгляды, пронзающие меня. Эверетт привлекает внимание, где бы он ни находился. Один из этих взглядов принадлежит Софии, и кинжалы, которые она мечет в меня, заставляют меня сдержать вздох.

— Давай не будем делать это здесь, — наконец говорю я. — Сейчас не время.

— С тобой всегда не время.

Я открываю рот, чтобы ответить, но не могу найти нужных слов. Это не вина Эверетта, что есть целая сторона меня, которую он никогда не поймёт. Он заслуживает ответа. Но правда? Это то, что я никогда не смогу ему дать.

Я смотрю, как он уходит, чувствуя знакомый укол вины, который только усиливается, когда моё внимание привлекает ещё одно лицо.

Никки стоит у столика с пуншем с несколькими другими чирлидершами. Она думает, что ведёт себя незаметно, когда наклоняет тело и наливает что — то в свой стаканчик из серебряной фляги, но она не совсем тайный агент. Когда она замечает мой взгляд, уголки её губ изгибаются в самодовольной, беззаботной улыбке. Её затуманенные глаза говорят мне, что она уже навеселе, а танцы только начались.

Я качаю головой и отворачиваюсь. Мое сердце пропускает удар, когда я вижу, как в зал входит Чейз. На нем джинсы, синяя рубашка на пуговицах и черные армейские ботинки — не самый подходящий наряд для танцев, но ему все равно идет.

Он оглядывает зал, пока его взгляд не останавливается на мне. На секунду мне кажется, что кроме нас здесь никого нет.

Прежде чем я успеваю среагировать, он подходит ко мне, вставая достаточно близко, чтобы наши руки соприкоснулись. Прикосновение такое лёгкое, такое крошечное, но оно посылает через меня электрический ток. Следом приходит новый всплеск вины.

— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю я его. — Ты не ходишь на танцы, помнишь?

— Ты не можешь просто написать мне, что идёшь на танцы, и не ожидать, что я приду.

— Зачем?

Его губы дёргаются, будто он борется с улыбкой.

— Я умирал от желания увидеть тебя в розовом платье.

— Я ненавижу тебя.

Он окидывает меня долгим взглядом.

— Мне нравится.

Я притворяюсь безразличной.

— Это просто платье.

— Нет, — говорит он, его взгляд встречается с моим. — Это ты.

Румянец заливает мои щёки. Я прочищаю горло, стараясь сохранить голос ровным.

— Нам не следует разговаривать. Эверетт здесь.

— Да, и мы не делаем ничего плохого. Просто разговариваем.

— Ты правда в это веришь? Ты совсем не чувствуешь себя виноватым из — за того, что делаешь это с ним?

— Не чувствую. Вы не вместе. — Чейз проводит рукой по волосам. — Я не лезу в драму, и Эв не хотел бы, чтобы я сюсюкался с ним. Он большой мальчик и переживёт. Но я понимаю, если ты не хочешь, чтобы тебя видели разговаривающей со мной.

— Чейз...

Его рука снова касается моей, и он улыбается, когда я задерживаю дыхание.

— Расслабься. Я не доставлю проблем. Ты думаешь, я не умею быть незаметным?

— Незаметным? — переспрашиваю я со скептическим смехом, изо всех сил стараясь игнорировать то, как он заставляет моё сердце биться