Другое Я - Франк Тилье

зазвонил, когда он договорил. Неизвестный номер. Он вышел из комнаты, прежде чем снять трубку. У Вика голова шла кругом, и идеи иссякли. Вадим был прав: мы опирались исключительно на науку, но она была результатом ошибочных человеческих манипуляций, а ошибки случались чаще, чем казалось. Вик вспомнил, например, не столь давнюю историю о призрачном серийном убийце, которого годами разыскивали в Германии и Австрии. На многих местах преступлений обнаруживали одну и ту же ДНК, и, естественно, подумали о мобильном, неуловимом убийце, способном менять способ действий от одного убийства к другому. На самом деле эта ДНК происходила из нескольких партий тампонов, загрязнённых оператором во время их изготовления.

Так что же? Ошибка была допущена с их стороны или с другой? Пока Вадим ходил туда-сюда на улице, Вик внезапно озарило. Черт возьми, всё было так просто, как он мог об этом не догадаться раньше? Он нашёл СМС от Элен Блондель и набрал номер. Через минуту он повесил трубку, получив ответ.

Открылась дверь. Вадим плюхнулся на сиденье.

— Это был парень из DGSI. Я сказал ему, что мы хотели бы с ним встретиться по поводу Лубны Кадаши, потому что она связана с нашим расследованием. Он просил подробностей, но я ничего ему не сказал. Он предлагает встречу завтра утром в Париже.

Вик серьезно кивнул, а затем продолжил:

— Мы не ошиблись, Вадим. Меропа — это Лубна Кадаши. Я только что позвонил Элен Блондель. Она подтвердила, что у её дочери отсутствует селезенка и что с самого детства она принимает антибиотики… Жандармы, DGSI — все они промахнулись.

54

Сибилла провела весь день, перебирая в уме свой разговор с Мелиссой, и, в конце концов, она нашла только одно объяснение всей этой неразберихе: она знала бывшую врача-психиатра и «нейронимов» из Лонжепина ещё до своей амнезии. У них были общие воспоминания. Так или иначе, их пути пересеклись.

В детстве? Гораздо позже? У всех у них были более или менее серьёзные проблемы с памятью. Могли ли они встретиться в больнице? Как бы то ни было, сегодня они все оказались заперты здесь, в деревне, где велись исследования мозга.

Она вспомнила последние слова Мелиссы. Сбежать. Пойти в полицию. Чтобы сказать что? Что люди исчезают? Что в центре, засекреченном как военный объект, творится что-то, наверное, нечистое? Какого рода вещи, кстати? Где доказательства? Над ними бы просто посмеялись. Нет, это не вариант.

В тот вечер Эрван, вернувшись домой, впервые выглядел особенно озабоченным. Едва переступив порог шале, он включил телевизор, увеличил громкость, налил себе стакан и тяжело опустился на диван. Его лицо было блеклым, почти серым, а плечи, казалось, несли невидимую ношу. На прошлой неделе он отработал более шестидесяти часов. Не считая его возможных ночных выходов…

Сибилла посмотрела на него из-под лобья, она уже начала готовить ужин.

— Тяжелый день? — спросила она.

Она решила пока притвориться, что ничего не знает. Стратегия была проста. Никаких прямых атак. Никаких обвинений. Человек, с которым она делила жизнь, вероятно, владел ключами к части загадки, и запугиванием она их от него не получит.

— Не очень. Я напортачил с протоколом, я… сделал то, чего не должен был делать.

Сибилла села напротив него.

— И это серьёзно?

Он покрутил стакан между коленями.

— Есть правила, которые мы не должны нарушать. Эти правила жизненно важны. Они нужны для того, чтобы гарантировать нашу безопасность и безопасность команд. Я нарушил одно из них, так что да, это серьёзно.

— И… это может поставить под угрозу твой контракт?

Он посмотрел на неё. Пламя в его глазах погасло. В них остались лишь два угасших угля.

— Не знаю…

— Можешь мне об этом рассказать?

Он покачал головой. Сибилла наклонилась к нему ещё ближе, понизив голос до шепота.

— Ты хочешь мне об этом рассказать?

Нерешительность, а затем медленное кивание. Кончиками пальцев он легонько коснулся её подбородка — жест нежности, который она знала наизусть.

— Я люблю тебя… Я безумно влюблён в тебя…

Он был искренен, она в этом не сомневалась. К тому же это была последняя нить, которая ещё связывала её с ним.

— Тогда расскажи мне, что у тебя на душе, — прошептала она.

Он отставил стакан и поднялся, как старик.

— Это невозможно…

— Почему? Ты же понимаешь, что я никому ничего не расскажу.

— Не настаивай, Сибилла. Я уже нарушил одно правило, не заставляй меня повторить ту же ошибку.

Я пойду приму душ. И не беспокойся насчёт ужина, я не очень голоден, просто перекушу чем-нибудь. Я вымотался.

Сибилла схватила его за запястье, когда он уже отходил.

— Мы долго так не продержимся…Он кивнул, выглядя серьёзным. Она почувствовала, как он зашатался, словно готовясь к признанию. Тем не менее он ничего не сказал, и она тоже. Когда она ослабила хватку, он оставил её там с её вечными вопросами.

По их неизменному ритуалу ставни опускались ровно в 21 час, только теперь Сибилла видела, как металлические ламели скользят в глубине её сознания, словно в ментальной тюрьме. Они хотели запереть её этими замками, своими печатями, но у них это не получится. Сегодня вечером она снова сбежит. Присоединится к Лили, Эдит и Клоду. Снова попытается проникнуть в тайны собственного сознания. Постепенно, в этом она была уверена, она приближалась к мрачной правде.

Шум пестика, раздавливающего таблетки. Она вспомнила о парне Мелиссы, который делал точно то же самое. Она представляла себе молодую женщину, сидящую на краю кровати, как и она сама, в ожидании снотворного. Гарантия сна без снов, без блужданий…

- Для их же блага, — утверждали они. Какого блага? Мелисса уже несколько месяцев находилась на лечении. Ничего не изменилось. Казалось, стало даже хуже. Зомби — вот кем она стала.

И снова Эрван ничего не заподозрил. Он забрал пустой стакан и выключил свет. Если ситуация ухудшится ночью, если он поймёт, что она снова его обманула, то разрыв, скорее всего, станет окончательным. Она выплеснула бы ему в лицо всё, что узнала, и потребовала бы ответов. В любом случае, она убралась бы отсюда, и если бы при этом разрушила карьеру своего партнёра — ну и ладно.

Вскоре её окутало сладкое тепло сна. Сибилла уже начинала расслабляться, когда уловила движение в комнате, заставившее её вздрогнуть. Она замерла. Повторилось то, что произошло прошлой ночью. Эрван поднялся. Он встал перед ней и