Другое Я - Франк Тилье

Щелчок. Свет из ванной отбрасывал на пол бледный треугольник. Через несколько минут он вышел. Сибилла глубоко вздохнула, словно вынырнув после долгого задерживания дыхания. Теперь она осталась одна. Могла ли она рискнуть заснуть без лекарств?

Выбора не было. Нужно было попробовать. Пульс замедлился. Она постаралась погрузиться в спокойствие и гипнотический ритм ночи.

У неё было ужасное ощущение, будто над ней возвышалась тень, будто два блестящих глаза наблюдали за ней. Она несколько раз открывала глаза, чтобы убедиться, что никого нет. В комнате никого не было.

Через некоторое время она снова почувствовала оцепенение, эту тяжёлую ватную волну, обрушившуюся на неё.

Сон овладел ею. Произошло какое-то колебание, а затем — пустота. Ощущение бесконечного падения, невесомости тела, пока вдруг свет не проник сквозь тонкую пленку её век.Она снова оказалась в шале вместе с остальными.Она была почти рада их увидеть.

55

Гром и дождь, как всегда. Капли, как пули, стучали по ставням. Клод и Лили по-прежнему сидели за столом в гостиной, не обращая на неё никакого внимания. Молодая татуировщица читала «Психоз. - Эдит же не было на месте. Сибилла стояла посреди комнаты, выискивая новые подсказки — маленькие белые камешки, оставленные её подсознанием.

На большом комоде в столовой, прямо напротив неё, были расставлены фоторамки. Она внимательно их разглядывала. Воздушные шары всех размеров и цветов — на земле и в небе. Структура сна зависела от того, что она переживала, когда была бодрствующей. Пазл воспоминаний, лоскутное одеяло переплетающихся реальностей…

— Где Эдит? — спросила она.

— В спальне, — ответила Лили. — Она дремлет. Из-за этого удара по голове она то и дело засыпает.

Сибилла принялась обыскивать комнаты. Она открыла ящики. Пустые. Совершенно пустые. Как в тех театральных декорациях, где существуют только фасады, настоящая архитектурная ложь. Она двигалась по миру, созданному для обмана, без глубины, но таящему в себе ответы.

— Здесь нечего найти, — объявил Клод, пронзив её взглядом. — Никакой возможности узнать, кто здесь живёт, нет ни интернета, ни какой-либо сети, чтобы отправить сообщения. — Я уже заглянул туда, что ты думаешь!

Сибилла, тем не менее, продолжила осмотр, осознавая, что отряхивает пыль с уголков своей памяти. На мгновение она посмотрела на свою попутчицу, развалившуюся в кресле. Лили… «Элизабет Лагранж, — сказала Мелисса. Бывшая психиатр из Лонжепина, погибшая в результате несчастного случая при скалолазании. Что она здесь делала? Почему она преследовала её в мыслях? И почему её подсознание представило её в образе безумной участницы фестиваля со всеми этими…?

Внезапно её осенила догадка. Она бросилась к Лили и схватила её за запястье.

— Твои татуировки. Покажи мне.

Она очень быстро заметила ленту Мёбиуса на правом предплечье, точно такую же, как та, что висела на зеркале заднего вида в её машине. Загадочный кельтский крест на шее. Затем она хотела освободить шею, частично скрытую под свитером, но молодая женщина воспротивилась.

— Чёрт, что с тобой?

— Мне нужно посмотреть.

— Ты действительно думаешь, что это поможет нам выбраться отсюда? Оставь меня в покое и найди решение, вместо того чтобы меня доставать.

Резкий отпор. Сибилла отступила, подняв руки вверх. Ее разум не сдавался, и на данный момент лучше было остановиться на этом. Она вышла в коридор. Что она там делала? Может, она тоже передвигалась по домику? Её по-прежнему пугала мысль о том, что она может быть в сознании во сне и без сознания в реальности.

За дверью спальни её ждало удивительное зрелище. Эдит не спала. Напротив, она была очень активна: стоя на коленях, она снимала дощечки паркета вокруг кровати. Её движения напоминали жесты археолога, раскапывающего руины. Услышав шум, она подняла голову в сторону Сибиллы и, не проявляя особого интереса, снова принялась за дело.

— Что ты делаешь?

Никакой реакции. Она лихорадочно снимала дощечки, просовывая пальцы между полом и бетоном, явно что-то ища. Сибилла опустилась на колени рядом с ней.

— Эдит, я не знаю, что происходит и почему ты здесь, вернее, почему мы все здесь, но ты говорила мне о коде, позволяющем выбраться из лабиринта. Так вот, я как раз пытаюсь выбраться из лабиринта, только у меня не получается, и я чувствую, что… что всё это может закончиться плохо. Мне нужна твоя помощь. Помоги мне. Твой секрет будет в безопасности со мной, обещаю.

Женщина с орлиным профилем остановилась. Она вытерла лоб рукавом свитера, затем выпрямилась, достала записную книжку из кармана и что-то записала. Закончив, она вырвала страницу и зажала её в руке Сибилле, прижав указательный палец к губам: - Тише. - Не задержавшись, она отошла и снова принялась вырывать рейки в другом углу.

Сибилла прочитала: - Код = номер дома И день месяца. - Комбинация, дававшая уникальное число, которое менялось ежедневно. Могло ли это сработать? Позволило бы это ей покидать шале ночью, как делал Эрван? Безумие. Ведь если бы это сработало, это означало бы, что Сибилла хранила в глубинах своей памяти эту информацию, известную только тем, кто вел тайную деятельность во время карантина. Людям из бункера.

Эдит теперь лежала, прижавшись к полу под окном, в которое барабанил дождь, щекой к дереву. Её правая рука полностью исчезла под полом. Она поморщилась и перевернулась на бок, вытащив руку из щели, которую сама и проделала. На этот раз удача не подвела: в руках у неё оказался маленький мягкий блокнот. Она подула на него, чтобы сдуть пыль — ещё одна поразительная деталь сна. Подойдя ближе, Сибилла обнаружила слово, написанное крупно чёрным фломастером на обложке: - ЛИЛИ. - Возможно, дневник. Личный дневник.

Эдит села по-турецки и смотрела на неё с грустным выражением лица. Она погладила обложку тетради, словно это был священный предмет, а затем протянула её Сибилле. В тот момент, когда та попыталась взять тетрадь, её рука ухватила лишь пустоту. Она только что погрузилась в темноту, не в силах пошевелиться. Она сразу поняла: она оказалась в другом месте. Её ждала новая серия. И у неё возникло зловещее предчувствие, что это будет не из приятных.

Металлическая конструкция сдавливала её лоб и челюсти, прижимая к чему-то, похожему на жёсткую спинку. В нескольких миллиметрах от её лица она разглядела кончик какого-то инструмента. Хирургические ножницы? Её конечности были скованы, веки зафиксированы, вынужденные оставаться открытыми. Ещё одно устройство сдавливало