Ищи дурака - Харлан Кобен

новостью. Я слишком часто лгал женщинам, с которыми был в отношениях, а у Молли в анамнезе были отношения, в которых лгали ей. Когда в прошлом году мы поженились, я дал ей слово, что с этим покончено, что между нами не будет ни лжи, ни секретов ни в каких вопросах, какими бы сложными или серьезными они ни были. И я держал слово, хотя ни про Анну, ни про то лето в Испании так ей и не рассказал. Не знаю уж, ложь это или умолчание. Единственный человек в мире, которому я без утайки рассказал обо всем, что произошло в ту ночь, это мой отец. Его ответ был кратким: «Садись на первый же самолет и дуй домой».

Больше мы с ним об этом не говорили. Ни разу.

– Ты уже едешь в сторону дома? – спрашивает Молли.

– Пока нет, – говорю я. – Возникло кое-какое дельце.

– Дельце?

Я слышу в голосе Молли что-то такое, что мне не нравится. Мне хочется ее успокоить, но я не собираюсь врать. Я намерен сдержать слово.

– По телефону долго объяснять, – говорю я.

– Ясно.

– Не волнуйся. Я все тебе расскажу, когда приеду домой. – Я бросаю взгляд на трекер на экране. Псевдо-Анна едет по Кросс-Бронкс-экспрессвей на восток. – Как Генри? – спрашиваю я.

Генри – наш маленький сын. Ему почти годик. Когда он родился, весь мой мир сжался до размеров этого комочка весом в шесть фунтов пятнадцать унций. До ребенка у тебя одна жизнь. После – совершенно другая. Я говорю это вовсе не для того, чтобы убедить кого-то завести ребенка или, наоборот, отговорить от этого. Делайте так, как считаете правильным для себя. Но реальность заключается в том, что, хотите вы того или нет, ребенок меняет абсолютно все на молекулярном уровне. И избежать этого не может никто.

– Веселится. Сна ни в одном глазу, – говорит Молли. Со сном у Генри проблемы с самого рождения. Потом она спрашивает тоном, который мне по-прежнему не нравится: – Ты знаешь, во сколько будешь дома?

– Пока нет, – отвечаю я.

– Значит, это что-то важное, верно?

Я не очень понимаю, что ответить.

– Пожалуй. Но беспокоиться тебе не о чем.

– Ты говоришь загадками, – замечает Молли.

– Я не нарочно. Могу попробовать объяснить тебе все сейчас…

– Но предпочел бы не по телефону, а лично.

– Да, – говорю я. – Так было бы намного лучше.

– Ладно. Я люблю тебя, Сами.

– А я тебя еще больше, – отвечаю я, потому что так оно и есть.

Молли кладет трубку первой. Я наверстываю время на Мэйджор-Диган и не успеваю опомниться, как мы с Псевдо-Анной уже едем по Интерстейт–95 в направлении Коннектикута. Проверяю датчик уровня бензина и с облегчением вижу, что у меня осталось еще полбака. Крейг частенько берет мою машину попользоваться, о чем мы, конечно, не договаривались, но он знает, что я не против, и после этого обыкновенно заправляется. Крейг работает администратором в зоопарке в Бронксе. Его жена Касси, шумная и полная жизни женщина, умерла от рака яичников два года назад, и теперь, даже когда Крейг улыбается, глаза у него все равно остаются грустными.

Я не свожу взгляда с дороги. Трекер съезжает с магистрали на съезде номер 3. Я делаю то же самое. Мозг лихорадочно работает, пытаясь придумать, каким образом это могла быть Анна и зачем она явилась ко мне на занятие, но потом вспоминаю цитату из «Шерлока Холмса», которую сам же вывел на старой доске:

«Строить гипотезы, не имея на руках всех данных, – фундаментальная ошибка. Неизбежно начинаешь подгонять факты под гипотезу, а не гипотезу под факты».

Короче говоря, будь готов ко всему. Не спеши строить гипотезы раньше времени. Подожди, пока не будешь знать больше.

Вот только этого не случится.

Мне вспоминается полицейский из Фуэнхиролы Карлос Осорио, его молодое, но усталое от жизни лицо, на котором было написано, что он не верит ни единому моему слову, когда я рассказывал ему правду. Ну или частичную правду. Не всю правду целиком. Да и кто на моем месте в такой ситуации стал бы рассказывать полицейскому всю правду? Кто, к примеру, упомянул бы о том, что проснулся с орудием убийства в руке? Но я был бестолковым юнцом – я уверен, Осорио догадался, что я не до конца с ним честен. Мне вспоминается, как он сложил руки на груди и терпеливо ждал, пока я не догадаюсь, что пора заткнуться, а потом начал один за другим задавать мне прицельные вопросы: «Сколько вы выпили? А курили что? А нюхали? Может, мне прямо сейчас отправить вас на анализ на наркотики?»

Я еду следом за трекером по престижному району, который Молли назвала бы «претенциозным», мимо шикарных ресторанов и нарядных бутиков, которые куда больше похожи на чье-то хобби, нежели на бизнес. Моя древняя колымага посреди этого глянцевого пригорода выглядит как сигарета в клубе приверженцев здорового образа жизни. Я опускаю окошко, чтобы вдохнуть запах денег. Потом сворачиваю налево, на улицы, застроенные особняками один другого роскошнее, – чем дальше отъезжаешь от главной улицы, тем больше и уединеннее становятся владения.

Я проезжаю милю. Потом две. За окном время от времени мелькают дома, но различить их в темноте можно только по мерцающим огонькам, пробивающимся сквозь густые живые изгороди. От дороги их отделяют затейливые чугунные ограды с воротами. Сложно поверить, что все это сосуществует в одном мире с Нижним Ист-Сайдом, что, опять же, не предполагает ни принижения, ни восхваления того и другого. Я человек определенно небогатый, и хотя могу понять примитивную притягательность громадных особняков – простое человеческое желание получить чего-то побольше, – кому на самом деле нужна такая куча места? В скольких комнатах одновременно может находиться человек? Мой отец, когда хочет предостеречь кого-то от жадности, использует поговорку «На двух лошадей одним задом не сядешь».

Думаю, тут она тоже подходит.

Между тем, судя по приложению, на протяжении последних семи минут трекер никуда не перемещался.

Она приехала домой? Не знаю. Если трекер правильно показывает местоположение, она не на улице. Я движением пальцев приближаю изображение. Если верить трекеру, Анна находится в 1,8 мили от того места, где сейчас я, в точке, удаленной по меньшей мере ярдов на двести-триста от ближайшей дороги.

Странно.

Вид со спутника был бы сейчас очень кстати, но у трекера нет такой опции. Я останавливаюсь на обочине дороги и нажимаю на три точки в правом верхнем углу приложения. Выпадающее меню предлагает точные координаты объекта. Я копирую их в Google Earth и жду, когда земной шар закончит крутиться.

Когда он останавливается, я вполголоса бормочу себе под нос:

– Ух ты…

Место, в котором, если верить трекеру, на протяжении последних вот уже девяти минут находится Анна – я