Псих. Ты мой диагноз - Лисавета Челищева

Они побежали. Я смотрел им вслед из темноты, спокойно затягиваясь. Урна горела, освещая подъезд оранжевым светом. Кто-то из жильцов уже открыл окно, заорал: «Э, там пожар!», но я уже уходил в тень, к своей машине.

Огонь потушат. Подростки не вернутся. Всё чисто.

ЧАС СПУСТЯ

Я сидел в машине, смотрел на её окна. Она зашла в подъезд двадцать минут назад. Все хорошо. Она уже дома.

Достал мобильник. Посмотрел на экран. Сообщений нет. Она не писала мне с самого вечера.

Я усмехнулся. Гордая. Боится, злится. Не пишет.

Я набрал сообщение:

«Спокойной ночи, моя девочка. Сладких снов. Я буду думать только о тебе».

Пауза. Я видел, как она подошла к окну, осторожно выглянула в щель между штор. Ищет меня. Милая.

Я отложил телефон, завёл машину и медленно вырулил со стоянки. Мне нужно было переодеться, привести себя в порядок. Ночью я снова буду здесь. Ночью я, может быть, зайду к ней. Если она будет одна.

* * *

Я вернулся в свою квартиру, принял душ дольше обычного, растирая кожу жёсткой мочалкой. Вода стекала по спине, по груди, и я думал о ней. О том, как видел её голой сегодня утром, пока она мылась. О том, как она проводит руками по своему животу, по груди.

Член встал сразу, как только я закрыл глаза и представил это. Я упёрся руками в плитку, дал воде стекать по лицу и просто стоял так, дыша глубоко, пытаясь успокоиться. Но мысли не уходили. Я видел её. Видел, как она трёт себя между ног мочалкой, как запрокидывает голову, подставляя лицо под струи. Видел, как капли стекают по её ягодицам, по внутренней стороне бёдер, туда, в самое сокровенное место, которое я так хочу попробовать на вкус.

Я включил холодную на самый максимум. Стоял минут десять, пока не успокоился. Это было моей самой изощренной пыткой над собой. И так уже два года.

Я вылез, натянул чистые джинсы и чёрную футболку. Волосы ещё были мокрыми, когда я сел в машину и поехал к ней.

Глава 15

ЛАНА

* * *

На следующий день я поняла, что вымоталась. Физически и морально. Стресс выматывал хуже любой тренировки. Радовало только одно — сегодня у меня выходной. В обед мама уехала к своему брату в деревню. Сказала, что вернётся завтра утром. Я осталась одна в её квартире. Мне почему-то казалось, что тут безопаснее быть. Тишина давила на уши, но в ней хотя бы не звучал его голос.

Ничего безумного не случилось за весь день. Это очень настораживало. Все было тихо. Никаких сообщений, никаких звонков от него…

Я не могла перестать думать о нём. Пыталась представить его лицо, и от этого становилось ещё страшнее. Нельзя представлять. Это же ненормально — испытывать какое-то болезненное любопытство к этому уроду. Но это не кино. Это реальность. Тот парень в клубе до сих пор в больнице, говорят, едва выжил. Моя жизнь превратилась в ад, я постоянно оглядываюсь, не сплю по ночам.

И всё из-за Него.

Я решила отвлечься и включила телевизор, лишь бы разогнать тишину. На журнальном столике стояла открытая банка пива. Пока мамы нет, решила залезть в запасы отчима в холодильнике.

Забралась на диван с ногами, накрылась пледом. Обычный, спокойный вечер. Как будто.

По телевизору шёл старый фильм — «Десять негритят». Я очень любила его в детстве. Когда-то смотрели его с бабушкой на летней даче. Прекрасные были времена… Спокойные. Беззаботные.

Телефон пиликнул. Я вздрогнула, по телу пронесся электрический разряд шоке.

Я сжала зубы и медленно потянулась к телефону.

На экране вспыхнуло сообщение от Вики:

«Ты дома? Я в Ярославле с родителями. Скучаю! Как ты?»

Я прикрыла глаза, выдохнула. Отправила ей короткое «нормально». Откинула телефон подальше от себя и снова уставилась в телевизор.

Свет в комнате моргнул.

Я замерла. Проводка старая, но обычно это случается, если включить чайник или микроволновку. Сейчас же всё было выключено.

Я прислушалась. Тишина в квартире. Только телевизор тихо вещает фильм.

И тут я услышала чьи-то шаги. Они медленно приближались со стороны коридора.

Сердце резко рухнуло в пятки, перед глазами замелькали самые страшные картинки.

Я резко обернулась, испытывая дичайший ужас.

В дверном проёме стоял человек.

Высокий, в чёрной кожаной куртке, свободных чёрных джинсах и толстовке с капюшоном. Руки были в чёрных перчатках.

Но лица не было.

На нём была маска. Белая, с чёрными провалами глаз и рта, вытянутая, жуткая. Маска из фильма ужасов — «Крик». Та, что смотрит на тебя пустотой, за которой ничего не видно. Ни глаз, ни эмоций. Только тьма.

Я закричала. Коротко, сдавленно.

— Закрой рот.

Услышав его голос, мое горло сжалось, волосы дыбом встали.

Голос был низким, грубым, искажённым динамиком, встроенным в маску. Страшным. Нечеловеческим.

— Ну, привет. Скучаешь?

Я тяжело дышала, смотря на него немигающим взглядом.

Он шагнул в комнату. Двигался плавно, как хищник, не сводя с меня этих жутких чёрных дыр.

Я вскочила с дивана. Первая мысль — телефон. Он валялся на журнальном столике. Я рванула к нему, но он оказался быстрее. Стальные пальцы в перчатке перехватили мою руку, сжали запястье до боли.

— Не дёргайся, — прозвучало из динамика рядом с моим ухом.

Я закричала снова, отчаянно, но он тут же зажал мне рот ладонью, сжимая другой рукой мою шею. Я почувствовала запах кожи его куртки, смешанный с табаком. Я билась, пиналась, но он был как бетонная стена. Не причинял боли, но и не отпускал.

— Если будешь орать, только хуже будет, — прошептал он мне в ухо этим жутким механическим голосом. — Я не хочу делать тебе больно. Я просто хочу поговорить.

Я перестала вырываться. Специально. Потому что это сейчас было бессмысленно. Надо было подчиниться.

Он отпустил мой рот, но руку с запястья не убрал.

И тут, сквозь пелену паники, я вспомнила, что мне может помочь. То, что я вчера достала из папиного сейфа под кроватью и перепрятала в более доступное место.

Глава 16

Я резко рванула к выходу, но он сделал резкий выпад и небрежно, играючи, дёрнул меня назад, припечатав к своей груди.

— Пистолет хочешь взять? — спросил он спокойно. — Тот, что в цветочном горшке? Я уже взял. Тебе отдать?

Ноги подкосились. Я перестала вырываться и мыслить здраво. Посмотрела на его протянутую руку в