Ещё не совсем мертва - Холли Джексон

- Мам? — позвала Джет, заходя в пустой дом.

Дом оказался не совсем пустым. Из-за угла выскочил Реджи и с ходу запрыгнул на нее.

— Привет, привет! Это что за Реджиматрон[93] такой? — Джет одной рукой почесала его за ушами; ее пальцы скользнули вдоль позвоночника к самому основанию хвоста, который вращался, словно пропеллер вертолета. — Кто у нас хороший мальчик? — спросила она по привычке. — Кто хороший мальчик?

Реджи зевнул и, цокая когтями по полу, подбежал к Билли, приветствуя и его виляющим хвостом.

— Ну конечно, мамы нет дома именно тогда, когда она мне нужна. — Джет выпрямилась. — Столько разговоров было в духе «Джет, пожалуйста, вернись домой», а ее самой и след простыл. И после этого она еще называет меня бесполезной.

— Когда-нибудь она вернется. — Билли закрыл входную дверь. — Мы можем подождать.

— У нас есть время, — отозвалась Джет.

Буква «м» теперь давалась ей с трудом: одна сторона рта стала слишком слабой, чтобы плотно сомкнуть губы. Слова вылетали криво, а улыбка выходила половинчатой. Она заметила это только сегодня утром, когда пыталась улыбнуться Билли в ответ на приготовленные им блины. Он встал пораньше специально ради нее. Это было куда лучше картошки фри. Джет пошла за псом через дверной проем в гостиную. Снова здесь. Больше никаких луж крови или брызг на стенах — всё отмыли, всё закрасили. Билли, шедший следом, затаил дыхание. Он тоже видел это место таким. Держал безжизненное тело Джет на руках, видел проломленную голову. Его голос срывался, когда он выкрикивал ее имя — Джет чувствовала, как внутри нее тоже что-то надламывается каждый раз, когда она пересматривала запись с дверного видеозвонка.

Билли не должен был видеть ничего подобного. Он был слишком хорош для такого.

Он снова начал дышать, только когда они дошли до кухни.

Реджи набросился на скомканный носок, брошенный под барными стульями, и с ворчанием продемонстрировал его им. Его виляющий хвост задел два кухонных полотенца, висевших у плиты, отчего те закачались. Марширующие авокадо и лимоны — неполный комплект.

Джет прошла дальше, через прачечную к боковой двери. Она нажала на ручку. Дверь была заперта — урок усвоен. Только слишком поздно, чтобы это имело значение.

Она щелкнула защелкой и попробовала снова, толкая дверь. Реджи выскочил первым, пробираясь мимо них; он отправился копать яму для своего носка, чтобы потерять его навсегда.

Затем вышла Джет, а за ней — Билли. Они не обменялись ни словом, словно оба точно знали, куда должны идти, и в объяснениях не нуждались.

К бассейну.

Сейчас он был накрыт белым пластиковым чехлом, кремовое пятно на фоне окружающего его настила из ясеня. Его не откроют до лета, или поздней весны, или до тех пор, пока отец не решит, что два солнечных выходных подряд — это знак, что пора.

Джет гадала, меняли ли они когда-нибудь воду, или же в бассейне всё та же вода, в которой утонула Эмили Мейсон. Она надеялась, что хлорка вытравила из неё смерть.

Шаги Джет эхом раздавались по настилу, пока она не остановилась. Билли замер рядом.

Ты был здесь в тот день. — Джет уставилась на бассейн. — Ты помнишь его?

Билли закусил губу.

— Настолько, насколько одиннадцатилетний ребенок может помнить подобный день.

Джет кивнула.

— Расскажи мне еще раз.

— С того момента, как мы ее нашли?

— Всё с самого начала.

Билли глубоко вдохнул, словно набираясь сил.

— Это был погожий день. Я был во дворе с мамой, помогал ей засаживать новую клумбу. Кажется, семенами подсолнуха. Они до сих пор там растут. Папа был дома, готовил, или, может, уехал в магазин за продуктами для барбекю. Он вернулся и сказал, что Люк Мейсон стучался в дверь и просил поиграть со мной. Что было... — Билли запнулся. — Ну, Люк никогда не хотел со мной играть. Ему было тринадцать, мне одиннадцать. А ты была моим... моим лучшим другом. Но ты уехала на тот конкурс по орфографии, так что папа спросил, не хотим ли мы с Люком поиграть в футбол на улице. Мы немного поиграли. И вот... понимаешь, я думал об этом вчера вечером, после того, что мы нашли. Тогда мне это показалось странным, но я не вспоминал об этом годами.

— Что именно? — Джет подняла взгляд от бассейна.

— Итак, мы играем в футбол, один на один, папа — судья, мама всё еще занимается садом. Папа вбрасывает нам мяч, но тот улетает прямо в кусты в глубине двора, к самому забору. Мы оба идем туда, я и Люк, чтобы найти мяч, потому что там всё сильно заросло. Я нахожу его, и мы выходим обратно. Руки Люка оказались все исцарапаны, и я помню, как папа поднял из-за этого шум: проверял, не нужен ли Люкупластырь, просил маму сходить в дом за мазью. Думаю, он чувствовал себя виноватым. Но...

Билли встретился с ней взглядом.

— Я не знаю, насколько ты можешь доверять моей памяти. Но дело в том, что я помню...

— Билли.

— Мне кажется, руки Люка были исцарапаны еще до того, как мы пошли в кусты. На нем была футболка, и тогда я был в этом уверен.

Джет внимательно посмотрела в его потемневшие глаза.

— Что это были за царапины?

— Их было много, — ответил Билли. — По обоим предплечьям. Маленькие. Такие обычно получаешь, если пробираешься сквозь заросли и царапаешься о шипы, или если кто-то тебя исцарапал — например, во время драки. Полиция спрашивала о них позже, когда мы давали показания. Мы все рассказали им про кусты: я, мама, папа, Люк. Но...

Глаза Билли помрачнели, вокруг них пролегли морщинки.