Фантомные боли - Люсинда Берри

Люсинда Берри

Фантомные боли

Lucinda Berry PHANTOM LIMB

Copyright

ООО «Издательство АЗБУКА», 2026

* * *

Вечно один и тот же звонок. И всегда одни и те же отчаянные мольбы:

– Никому ни слова.

Кому мне рассказывать? И разве я хоть раз проболталась? Столько лет хранила ее тайны.

Я заехала на свое парковочное место и нашла взглядом крайнее левое окно на третьем этаже. Жалюзи плотно закрыты. Как и все последние дни. Выйдя из машины, я вошла в здание и у почтовых ящиков столкнулась с миссис Джасберсон. Она проверяла почту не реже чем пять раз на дню, чтобы пообщаться хоть с кем-то, помимо персонажей телевизионных шоу.

– Привет, Элизабет, – воскликнула она, завидев меня. – Как сегодня работалось?

– Отлично. – Я даже не стала оборачиваться. Зачем говорить ей, что опять ушла за три часа до окончания смены.

– Сестрице этой своей скажи, что ей надо почаще выходить на свежий воздух.

Я вызвала лифт, а потом развернулась и улыбнулась ей.

– Обязательно.

Помахала ей через плечо, как только дверцы открылись, и вошла в кабину. Поехали. Глядя на вспыхивающие цифры, я нетерпеливо постукивала каблуками туфель друг о друга. Лифт звякнул, двери разошлись, и передо мной открылся длинный коридор.

На пороге меня встретил застарелый запах сигарет. Набрав в грудь побольше воздуха, я прошла по коридору в нашу спальню. Под желтым покрывалом скорчилась худенькая фигурка. Перешагивая через кучи разбросанной на полу одежды, я подошла к окну и дернула за шнурок жалюзи – в комнату ворвался свет, и стало чуть повеселее. Я открыла окно, впустив свежий воздух, и сделала еще один глубокий вдох, набираясь решимости. Потом села на свое место на краю кровати и, приподняв покрывало, открыла тщедушное тело Эмили – она лежала в позе зародыша, обхватив голову руками. На ней была фиолетовая пижама – дурной знак. В прошлый раз, когда она надевала ее, мы едва не оказались в отделении скорой помощи. Ненавистный фиолетовый цвет.

Я оправила упавшие ей на лицо каштановые волосы.

– Привет, родная. Я дома.

Она протянула ко мне руки, как ребенок, который тянется к матери, и я легла рядом и обняла ее. Сколько раз мы повторяли этот ритуал. Она уткнулась головой мне в грудь и заплакала.

– Ш-ш. – Я гладила ее по волосам. – Все будет хорошо. Мы всегда справляемся.

– Я даже не смогла одеться. – Рубашка уже промокла от ее слез. – Я старалась, Бетти. Честное слово, я старалась.

– Я знаю, родная, – успокоила ее я.

– Как ты от меня не устаешь?

Она подняла на меня глаза, и я посмотрела сверху вниз на лицо своей близняшки: точно такое же, как мое, вплоть до маленькой родинки на лбу, чуть ниже линии волос. Я покачала головой. Как всегда.

Несмотря на то что она родилась первой, я ухаживала за ней. Посвятила всю свою жизнь тому, чтобы оберегать ее: от трагедии, которую мы пережили вместе еще детьми, в период ее подростковых депрессий и до сих пор. Меня не было с ней рядом разве что те первые три минуты жизни.

– Пойдем помоем тебя под душем, хорошо?

Ответа я не дожидалась, просто встала и подняла ее – она цеплялась за меня руками-спичками, навалилась всем телом. Волосы у нее сбились набок и свалялись в колтун.

– А потом можем сходить куда-нибудь поужинать. В колледже кто-то на днях хвалил китайский ресторан, недавно в центре открылся – очень классный фуршет. Курица под терияки, говорят, пальчики оближешь.

Услышав предложение выйти на люди, Эмили выпучила глаза и приоткрыла рот от страха, словно я предложила отрезать ей руку.

– Или просто закажем пиццу и посмотрим кино. Какую-нибудь романтическую комедию.

Она мгновенно расслабилась.

Продолжая болтать о том, как прошел день, и посмеиваясь над любопытной сплетницей миссис Джасберсон, я подвела ее к ванной. Включив свет, пустила воду. Эмили вошла вслед за мной, повесив голову и обхватив руками живот. Я перестала стараться заполнить тишину и глубоко вздохнула.

– А ты чем занималась? – спросила я.

Она пожала плечами и начала раздеваться, по-прежнему не поднимая головы, словно щенок, который сделал лужу на полу или залез в помойное ведро. Спустила пижамные штаны. Ржавые потеки запекшейся крови покрывали все ноги. Их было много, что означало, что она резала себя весь день. Она раздевалась медленно, чтобы не задевать свежие разрезы. Я смотрела на рваные края ран, новых и старых, сплетающихся на бледной коже в сплошную паутину. На левой стороне живота остались шрамы от трех глубоких разрезов. В тот раз пришлось ехать в больницу. Чтобы остановить кровь, потребовалось больше тридцати скоб, но медики сделали все на удивление аккуратно. Если не знать, можно подумать, что это шрам от полостной операции. По правому бедру вились корявые буквы – в наш четырнадцатый день рождения она принялась методично вырезать на коже свое имя. Увидев это, я пригрозила, что тоже начну себя резать, если она не прекратит, но толку от этого не было никакого. Она продолжала резать, а я так и не решилась осуществить свою угрозу. Подносила к себе бритвенное лезвие, но не отваживалась сделать надрез. После этого я перестала останавливать ее – бессмысленно. Поняла, почему она распинает себя.

Опираясь на мою руку, она шагнула в ванну и погрузилась в теплую воду. Я взяла мочалку и принялась тереть ей спину.

– Расскажи, как прошел день. – Она постепенно начала расслабляться.

Промывая ее раны, я продолжила отчет. Рассказала, что сдала экзамен по курсу «Введение в психологию», и удивилась, что он оказался совсем легким, несмотря на объем и сложность материала. Потом, надеясь мотивировать ее начать снова выходить из дому, добавила подробностей о прекрасной погоде и о том, как приятно обдувает свежий ветерок по дороге к машине. Когда она созрела вылезти из ванны, я переключилась на истории про телемаркетинг.

– Сколько раз сегодня? – спросила она.

Я улыбнулась.

– Двенадцать. – Каждую смену я считала, сколько раз на другом конце провода бросили трубку. Мы вели постоянный учет. Пока моим личным рекордом оставалось тридцать два.

Я не сумела убедить ее посмотреть романтическую комедию. Она настояла на очередном эпизоде сериала «Закон и порядок. Специальный корпус». Никогда не понимала ее одержимость самыми темными