Трёхгрошовый рассказ - Владимир Николаевич Медведев

В гору Матвей пошел на бельмах, а окончательно поднялся на фальшивых протезах.

В то незапамятное время, когда еще ездил в метро, увидел он как-то в вагоне слепого, просившего подаяние. Москвичи игнорировали попрошайку с ожесточенным безразличием — слишком уж неубедительно он выглядел. А если кто и совал милостыню, то лишь простодушные приезжие.

Вот тут-то Матвея и осенило.

Изготовить у себя на кухне опытные образцы контактных линз с выразительными бельмами было для него делом плевым. Труднее оказалось выйти на заказчика, который приобрел бы большую партию. Однако Матвею все же удалось найти нужных людей. А кроме контейнера с линзами он принес им революционную идею. Испокон веков люди зарабатывали деньги, вызывая жалость поддельными увечьями. Матвей предложил внести в древнее ремесло современные материалы и технологии.

— Фуфло! — усомнился главный из нужных людей, которого все остальные почтительно именовали Касьяном. — Зачем тратить бабки зазря? Я за пять минут простым ножом изготовлю сотню любых уродов.

"Сразу видно дилетанта, — подумал Матвей. — Да никто ни копейки не подаст твоим самопальным уродам".

Однако он помнил, с кем разговаривает, а потому ответил дипломатично:

— Вы правы... Но это, увы, вчерашний день. Выгоден ли экономически работник-инвалид в новых условиях? Велика его производительность?

Нужные люди переглянулись.

— А вот здоровый и крепкий мужик, — продолжал Матвей, — отстоит в переходе и две-три смены подряд... Все затраты на его подготовку окупятся за неделю. Я провел небольшое социологическое исследование. Статистика показывает, что милостыню подает в среднем каждый сотый из протекающего мимо человекопотока. Это недопустимо мало. Зададимся вопросом — почему?

— Кончай с загадками, — прервал его Касьян. — Излагай.

— Дело в том, что на ваш бизнес... — Матвей замялся, а потом закончил твердо: — ...надеюсь, на наш с вами бизнес оказывают губительное влияние средства массовой информации. Наш потенциальный спонсор, то есть рядовой гражданин, видит по телевидению такое море насильственных смертей, жертв катастроф, землетрясений, войн и так далее, что полностью притерпелся к чужому страданию. Он выработал у себя психологическую защиту и равнодушно проходит мимо слепых, хромых, безруких...

— Ясно, — буркнул Касьян. — Говори короче.

— Пробить этот защитный барьер способно только искусство. Вспомните, как тот же равнодушный прохожий щедро платит уличным музыкантам.

— Предлагаешь играть на гармошке 8 переходах? — иронически спросил кто-то из "нужных".

— Необходимо поднять наш бизнес до уровня художественного творчества, — убежденно продолжал Матвей. — Не впечатляют естественные увечья? Ну что ж! Мы предложим потребителю такой продукт, который разбудит его воображение, вызовет ужас, удивление, сострадание и в итоге — катарсис!

Касьян хмыкнул. Вряд ли он читал Аристотеля, но суть понял верно. Катарсис — это башли.

Через полгода Матвей стал богатым человеком и хозяином процветающей фирмы "ББ". Никто, кроме него, не знал, что обозначают эти буквы. А секрет прост — Бертольд Брехт. Имя пришло на ум Матвею не случайно. Его новая профессия продолжала традицию, описанную знаменитым драматургом. "ББ" разрабатывала и изготовляла приспособления, которые придавали здоровому человеку вид безногого или безрукого инвалида. Такого хоть на комиссию посылай. И активную жалость он вызывал безотказно. Ложные протезы выглядели весьма впечатляюще. Фирма работала под девизом "Экспрессия, экспрессия и еще раз экспрессия".

Изделия шли с конвейера и пользовались большим спросом. Фирма имела свой заводик и конструкторское бюро. Продукция расходилась по всей России, а недавно Матвей понял: пора выходить на международный рынок. Однако прежде, чем дать задание отделу маркетинга, нужно спросить разрешение у Касьяна (кстати, Матвей до сих пор не знал, это его имя или кликуха). Являться на аудиенцию к влиятельному авторитету с такими пустяками — бестактно. Потому Матвей взялся за телефон.

— Хорошо, что позвонил, — сказал Касьян. — Ты мне нужен.

— Всегда рад.

— К тебе придет человек. Обслужи его. Учти, это свой человек. И очень важный.

— Какие проблемы, все сделаем, — вежливо отреагировал Матвей. — А мне надо с вами посоветоваться. Я тут задумал...

— Потом. Сейчас недосуг.

Увы, сильным мира сего всегда не до нас.

Важный человек явился через полчаса. Это был элегантнейший господин в весьма примечательном дорогом костюме и с непримечательным лицом.

Посетитель представился Ивановым.

— Мне рекомендовали вас как уникального специалиста, — сказал он.

— Неловко себя рекламировать, но мы действительно работаем в особой области, — скромно отозвался Матвей.

— Мне и нужно нечто особое. Вот в этом роде... — Иванов достал из роскошного бумажника свернутый листок и положил на стол.

Матвей развернул бумажку. На ней черным фломастером была грубо намалевана нога какого-то парнокопытного животного.

— Хм, действительно, необычный заказ, — озадаченно вымолвил Матвей. — Вы хотите, чтобы я изготовил протез для... коровы?

— Отнюдь, — возразил Иванов. — Протез нужен мне.

Матвей невольно взглянул под стол. Заказчик и в кабинет вошел легкой, непринужденной походкой, и сейчас сидел, небрежно закинув ногу на ногу.

— Понимаю, — протянул Матвей. — Вам требуется фальшивый...

— Отнюдь, — сказал Иванов. — Самый настоящий, рабочий. — Он задрал левую штанину. В просвете между черным носком и брючиной светилась неестественно гладкая и розовая пластиковая голень. — Временный. — Иванов постучал по протезу. — А вам я заказываю постоянный и, что самое главное, — полностью имитирующий мою естественную конечность.

Матвей быстро глянул на клиента — уместно ли будет деликатно улыбнуться? — но Иванов строго смотрел на него в упор. Он не шутил.

— Да-да, понимаю... — пробормотал Матвей, хотя ничего не понимал.

Должно быть, важный господин желает сыграть роль Вельзевула на костюмированном вечере... Больше ничего в голову не приходило.

— Это всего лишь эскиз, — Иванов кивнул на рисунок. — Как устроено копыто, как лежит шерсть и все прочее, изучите сами. В зоологическом музее или где-нибудь в деревне. Я хочу получить абсолютно аутентичную копию.

— Да, но предстоит еще решить вопрос о креплении. Необходимо осмотреть и обмерить вашу... — Матвей замялся.

— Культю? — усмехнулся Иванов. — Извольте.

Он встал и начал расстегивать ремень. Матвей тактично потупился, а когда поднял взгляд, клиент уже скинул брюки и остался в алых плавках, которые просвечивали сквозь подол тончайшей рубахи, свисающей из-под пиджака. Протез он отстегнул, бросил на пол и твердо стоял на одной ноге, как аист. Культя оказалась совсем короткой — всего лишь половина бедра.

Матвей уставился на обрубок, как завороженный. Увечий он и повидал, и сконструировал немало. Поразила его не сама культяшка,