Трёхгрошовый рассказ - Владимир Николаевич Медведев

— Мне?!

— Именно. Предлагаю равноправное партнерство. Будем владеть фирмой "ББ" сообща. На мне — творческое и идейное руководство, на вас — все остальное: заказчики, цеха, бухгалтерия и тому подобное. Доходы честно делим поровну.

Матвей только глазами хлопал.

— Мы поднимем дело на принципиально новую высоту. Полностью меняется сама идеология бизнеса. Замещающее протезирование вместо имитационного, которым вы занимались прежде.

— Замещающее?

— Да, протезы делаются из биосинтетических материалов и со временем полностью срастаются с телом носителя. По сути это имплантанты. Они дадут нам возможность создавать подлинно художественные уродства, на которые неспособны ни грубая природа, ни ваши грубые подделки. Уродства, сконструированные с учетом психологии, настолько впечатляющие, что руки прохожих сами потянутся к карману за подаянием. — Иванов увлекся и говорил с подлинным вдохновением.

— Но ведь придется калечить здоровых людей, — возразил Матвей.

— Глупости! Смотрите на проблему шире. Это всего лишь профессиональная подготовка. Любому работнику требуются качества, которых нет у большинства людей и которые необходимы в его узкой специальности.

— Понимаю, — хмыкнул Матвей. — У землекопа — мышцы, у математика — мозги...

— Мы просто шагнем несколько дальше, — подхватил Иванов. — Хотя, разумеется, наши модифицированные калеки уже не смогут сменить специальность, даже если захотят. Но ведь они и не захотят. В профессиональные нищие идут люди определенного рода.

— Предположим. Но мои протезы можно передать другому, можно хранить, можно...

— Как вы отстали от времени, — вздохнул Иванов. — В наши дни экономически выгоднее выбрасывать, чем хранить. Вы покупаете товар, используете его, а затем пускаете в утиль. Бумажные салфетки, шариковые авторучки, одноразовая посуда, фотокамеры-мыльницы... Я проектирую одноразовые протезы для одноразовых работников. Вот новая идеология нашего с вами бизнеса.

— Бездуховная идеология, уж простите меня.

— Ах так? А вы когда-нибудь задумывались об охране природы? — спросил Иванов. — Представьте себе, что станет с планетой через пару столетий. При ваших темпах производства она окажется вся завалена негниющими пластиковыми протезами. А мои изделия экологичны — после смерти носителя разлагаются вместе с ним.

— В таком случае, не проще ли делать пластические операции? — не унимался Матвей, вспомнив Касьяна с его ножом.

Иванов посмотрел на него как на несмышленыша.

— У каждого свой бизнес. Выращивание хлопка не отменяет производства химических волокон. Пусть хирурги сами о себе заботятся. Еще вопросы?

Больше вопросов у Матвея на нашлось. Кроме одного. Главного. Заданного себе самому. Слов нет, Иванов предлагает выход из тупика. Но согласен ли Матвей плодить калек? Одно дело — мастерить бутафорию, от которой никому нет ущерба. Приходится, конечно, якшаться с Касьяном... Но Касьяны всегда эксплуатировали и будут эксплуатировать убогих — с Матвеем ли, без него, — и с этим ничего не поделаешь. Зато с эргонометричными протезами фирмы "ББ" мнимым инвалидам работать намного удобнее и легче. И милостыню всяк дает добровольно... К тому же, в работе "ББ", предприятия в брехтовском духе, есть элемент игры, абсурда, артистизма, причудливой шутки... Предложение Иванова — это конец шуткам. Ты просто заделываешься компрачикосом, и никаких Брехтов.

— Нет, — твердо проговорил Матвей.

— Что значит, нет? — сощурился Иванов.

— Это значит...

И тут в голове Матвея, словно молния, промелькнула мысль. Черт побери! Если к живому телу прирастает искусственная культяшка, значит, и к реальной культе можно прирастить биосинтетическую ногу или руку. Подлинный переворот в протезировании!

Он чуть было не выкрикнул эту мысль вслух. И, слава Богу, сумел удержаться. Неизвестно, что у Иванова на уме. Нет, разумнее промолчать, а потом, втайне от партнера, наладить цех по изготовлению истинно замещающих протезов. Выходит, все же удастся осчастливить если не все человечество, то хотя бы увечную его часть.

— ...это значит, что хлопок не отменяет нейлона, — закончил Матвей. — Разумеется, я принимаю ваше предложение.

— Ничуть не сомневался. У вас будет полная свобода действий. Мы вряд ли еще увидимся. Я уезжаю... ну скажем так: очень далеко, неважно куда... и оставляю номер счета, по которому вы будете регулярно перечислять мою долю. Отчеты о ходе дел — по электронной почте. Адрес сообщу. Главное, ни на йоту не уклоняйтесь от нового направления в работе. Буду внимательно следить... — Он достал пачку бумаг из кейса, стоящего на столе. — Вот, пожалуй, и все. Осталось подписать договор.

Матвей внимательно изучил соглашение. Оно было составлено просто и ясно. Никаких сомнительных условий, оговорок или приписок мелким шрифтом. Все изложено именно так, как говорил Иванов: полное равноправие, доходы — пополам.

— Чертежи и технологическая документация на новые образцы — в портфеле, — объяснил Иванов. — Разберетесь сами. Там все подробно описано... Ну, чего же вы ждете?

Его подпись уже стояла во всех нужных местах. Все еще подозревая какой-нибудь подвох или фокус, Матвей взялся за перо, а, закончив расписываться, вопросительно посмотрел на новообретенного партнера:

— И все? Душу не потребуете?

— Зачем мне ваша душа? — скривился Иванов. — Вы лучше деньги шлите исправно. Впрочем, буду контролировать. Ну, а засим позвольте отбыть.

Он небрежно свернул свои копии договора, сунул их в карман и двинулся к выходу все тем же вальсирующим манером, пришаркивая изготовленным Матвеем копытом. Взявшись за дверную ручку, обернулся:

— Как видите, я сдержал обещание. Выполнил самое заветное ваше желание. Так ведь?

Матвей не нашелся, что сказать, и растерянно кивнул. Конечно, ему всего лишь вернули его собственное, кровное. Но еще пять минут назад он мог об этом только мечтать. Безнадежно грезить. Выходит, и впрямь исполнилась его мечта?..

Иванов открыл дверь и исчез.

Матвей плюхнулся в кресло и стал яростно тереть руками уши, чтобы придти в себя. Голова у него шла кругом. Что это было такое? И кто это был? Чудо-ортопед, протезист двадцать первого века? Ловкий кидала, мошенник-фокусник? Или же и вправду...

С огорчением Матвей признал, что смекалка, которой он так гордился, подвела его в неподходящую минуту. "Ну что же ты, технический гений, не удумал, как узнать, что за птица этот маскарадный дьявол? — упрекал он себя. — Ну хоть взял бы на худой конец в соседней церкви святой водицы..."

Конечно, он насмехался над собой. Ни в какую святую воду Матвей (два диплома о высшем образовании и с десяток сертификатов об прохождении всевозможных курсов) не верил. А почему, собственно? Если он готов допустить в качестве дикой гипотезы, что повстречался с дьяволом, то автоматически обязан признать также возможность бытия Божьего.