Деревенский целитель - Людмила Семенова

— И ты себя называешь обычным знахарем или целителем? Да такую красоту может создать только истинный художник! — восхищенно сказала Майре. — Наши музеи в Кессе и в подметки не годятся твоему обиталищу.

— Это уж ты чересчур, — смущенно улыбнулся Эйнар. — К тому же, мне помогали женщины, все-таки у них особое чувство уюта. Но в основном я все придумал сам, потому что очень люблю травы, дерево, их запах. А вот эти мне особенно дороги, напоминают о детстве и родном доме…

Он провел рукой по пышному зеленому растению с редкими белыми цветками, обвивающим деревянный столбик. Майре показалось, что в уголках его губ появились горестные складки. Но Эйнар быстро стряхнул грусть и стал рассказывать о смесях. Одни, по его словам, стоило добавлять в еду, другие втирались в кожу, а третьи обладали настолько сильными испарениями, что их было достаточно вдыхать.

— Такое прекрасно подходит для лечения детей или тех, кто не доверяет лекарствам, — пояснил он. — Вроде бы просто приятный запах, а на самом деле мощное снадобье! Главное не превысить дозу, а то сознание затуманится.

— Это интересно, — задумчиво сказала Майре. — Но если эти травы так сильны, зачем их зачаровывать? Ты же сам сказал, что земля нас лечит, так зачем ей мешать?

— Плохие колдуны мешают, а мудрые и знающие находят с ней общий язык. Я уверен, что у тебя это получится, — заверил Эйнар и стал раскладывать ярко-зеленые листья с глянцевым блеском, которые были незнакомы Майре. На каждом он сделал несколько надрезов, затем положил листья в глубокий таз и залил каким-то раствором.

— Вот совсем простая задача: заговори листья так, чтобы сок вышел из них уже к вечеру, — предложил Эйнар. — Обычно на это требуется не менее двух дней. Когда настой будет готов, ты сама поймешь.

— О, это интересно! — улыбнулась девушка. Она прекрасно помнила руны для трав и урожая, но сейчас ей казалось, что сам воздух в мастерской помогает чарам. Когда же Эйнар аккуратно положил свою ладонь поверх ее руки, которой она придерживала край таза, Майре почувствовала, что в этом парне таятся особенные силы.

«Почему все-таки он занялся целительством? — подумала она. — Наверняка мог бы и девиц обольщать, и клады находить, и власти добиваться, а вместо этого прозябает в глуши и старается угодить невежественным крестьянам. Эх, направить бы его куда нужно!»

Майре сама удивилась, что ее беспокоит судьба Эйнара, что ей хочется снова ощущать тепло его руки на своем запястье. Ей ни в коем случае нельзя было заводить дело так далеко, но она понемногу теряла власть над собой, таяла под взглядом глаз цвета леса. Дикого цвета…

Наконец она заставила себя сосредоточиться, и Эйнар попросил ее вспомнить другие заговоры, которым девушка училась у матери. Он разложил на столе готовые смеси, над которыми следовало прочесть благодарственные руны к природе за ее дары и просительные заклинания — за тех, к кому они попадут в руки. Тут Эйнара окликнул кто-то из работниц, и он ненадолго оставил Майре одну. А когда вернулся, им оставалось только распределить все по ящичкам и подготовить к завтрашней поездке.

— А мы с тобой ловко управились! — весело заметил Эйнар, промокнув испарину на лбу: полуденное солнце успело прогреть деревянные стены. — Однако уже и время обеда подходит. Давай-ка умываться и на кухню, а то Стина нас обыщется!

— Я не против, желудок уже напоминает о себе, — улыбнулась Майре, — тем более у тебя и здесь так аппетитно пахнет! Теперь еще больше хочется повидать вашу ярмарку.

— Скоро увидишь! Пожалуй, я заранее отнесу эти ящики в телегу: им только полезно на солнце постоять. А ты иди обедать, я скоро к вам присоединюсь.

Майре кивнула, проводила Эйнара взглядом и пошла к дому, но за углом ее нагнала Илва. Придержав ее за рукав, та промолвила тихо и жестко:

— Что-то ты увлеклась, Майре! Посади свинью за стол — она и ноги на стол, так?

— Ты выражения-то выбирай, Илва, я все же ваш гость, — бесстрастно отозвалась Майре.

— Гости не лезут в хозяйственные дела, а если ты работница, то я имею право говорить с тобой как хочу, — заявила Илва.

— Ого! А Эйнар знает, что у тебя такие замашки? Подозреваю, что ему бы не очень понравились подобные слова.

— Слушай, я наверное лучше знаю, что нравится Эйнару! И поверь, не стану терпеть, что ты на него вешаешься! Ты понятия не имеешь, сколько мы пережили вместе, чем я ради него пожертвовала. И разумеется, не позволю, чтобы после этого он выкинул меня из своей жизни, как отработанный материал в этой мастерской.

— Ну допустим, мы сегодня занимались только травами и заговорами, а ты уже надумала невесть что. Но по-хорошему, ни Эйнар, ни я не обязаны перед тобой отчитываться. Если он до сих пор не оценил твои заслуги и жертвы в одно венчальное кольцо — это уж точно не моя забота.

— Вот как, значит? Решила побольнее укусить, пригретая змея? — сказала Илва, переведя дыхание. — Да что ты знаешь о том, почему мы не женаты! Он давно бы взял меня в жены и перед людьми, и перед богом, если бы мог!

— О чем ты говоришь?

Девушка осеклась, на миг отвела глаза и произнесла уже не так запальчиво:

— Не твое дело! Не лезь в нашу жизнь, Майре, если это вообще твое имя! Иди своей дорогой, раз выздоровела, и дай нам жить спокойно.

— Я уйду отсюда, когда этого пожелает Эйнар или Стина, но никак не ты, — сказала Майре, по-прежнему не дрогнув ни единым мускулом. — И до этого, Илва, нам лучше жить в мире.

— Да Эйнару легко голову задурить — мужчина все-таки, какой с него спрос? Заскучал в этом захолустье, увидел милое личико и растаял! А Стина женщина простодушная и кроткая, она все решения доверяет ему. Но я-то чую, что ты не к добру явилась! И если не заставлю тебя уйти по-хорошему, ты уйдешь по-плохому, не сомневайся.

— А Эйнар сказал мне, что в бабской борьбе за мужика есть что-то противоречащее природе, — усмехнулась Майре. — И я вижу, что он был прав. Лучше тебе успокоиться, Илва: только сам Эйнар может решать, в кого ему влюбляться.