Возвращение Гетер - Алексей Небоходов

Извиваясь под руками юноши, она помогала избавиться от одежды — своей и его, которая в беспорядке летела на пол, нарушая идеальный порядок спальни.

Обнажённая Кристина казалась моложе, чем в одежде — упругое тело с несколько острыми, но привлекательными формами. Белая кожа контрастировала с тёмными волосами, разметавшимися по подушке. Олег разглядывал её жадно, с яростью и восхищением.

— Не смотри так, — прошептала она. — Не надо…

— Как? — спросил он, проводя ладонью по её бедру.

— Будто я что-то, что можно сломать.

Опустившись на неё, он вжал Кристину в матрас, целуя жёстко, почти кусая. Ответ пришёл с не меньшей яростью — ногти впились в спину, спина выгнулась навстречу.

Попова привыкла контролировать подобные ситуации — выбирать темп, направлять, вести. Но сейчас всё было иначе. Молодое, сильное тело юноши подчиняло, вызывая реакции, которые невозможно было предвидеть и сдержать. Впервые за годы Кристина теряла контроль — и не знала, пугает это или восхищает.

Тела соединились с такой внезапной силой, что она изогнулась, не сдержав громкий возглас. Олег сжал её запястья над головой, удерживая неподвижно. Его толчки были мощными, уверенными — как будто он точно знал, что нужно этой опытной женщине, чтобы заставить её забыть обо всём.

Пот блестел на коже, дыхание смешивалось, и ритм, который они нашли, не подчинялся ни одному, ни другому.

— Посмотри на меня, — потребовал Олег, замедляя темп.

Кристина разомкнула веки — затуманенные, с потемневшей радужкой глаза уставились на юношу. Он видел в них отражение собственного желания и что-то ещё — удивление, смятение, почти страх.

— Кто ты? — выдохнула она, не узнавая себя.

Вместо ответа Олег снова ускорил движения, доводя обоих до края. Тело Кристины выгнулось дугой, мышцы сжались вокруг него в пульсации удовольствия. Последовав за ней через несколько мгновений, юноша вцепился в её бёдра с силой, оставляющей синяки.

Потом они лежали рядом, не касаясь друг друга, пытаясь восстановить сбитое дыхание. Потолок над ними казался невероятно далёким. Кристиной овладело непривычное чувство — она, привыкшая всё планировать и контролировать, полностью утратила власть над ситуацией. И ей это нравилось.

Кристина стояла в прихожей Сергея, не снимая пальто цвета мокрого асфальта. Рука лежала на дверной ручке — оставляя себе путь к отступлению. Глаза — холодные, оценивающие — упёрлись в хозяина квартиры так, точно видели его впервые, а не после многих месяцев близости.

Сергей замер в проёме между прихожей и гостиной, растерянно комкая кухонное полотенце. По лицу пробежала тень понимания — что-то переменилось, и перемена эта не сулила ничего хорошего.

— Ты не разденешься? — спросил он, пытаясь придать голосу лёгкость. — Я как раз заварил чай. Индийский, который ты любишь.

— Нет, Серёжа. Я ненадолго, — Кристина говорила ровно, без привычных интонаций. — Нам нужно поговорить.

Слова повисли в воздухе. Сергей выронил полотенце, машинально наклонился поднять, на миг застыл в нелепой позе, согнувшись. Затем медленно выпрямился, держа полотенце перед собой.

— О чём поговорить? — хрипло переспросил он, хотя уже знал ответ.

Попова смотрела сквозь него — словно не на живого человека, а на мебель или стену, на что-то, не заслуживающее эмоциональной реакции.

— Я больше не приду к тебе. Всё закончилось, — объявила Кристина с той же интонацией, с какой сообщают о перемене погоды.

— Что значит «закончилось»? — Сергей шагнул к ней, пытаясь поймать ускользающий взгляд. — Ещё вчера ты говорила… мы планировали…

— Это было ошибкой, — прервала его Кристина. — С самого начала. Я думала, что в тебе есть что-то особенное. Но ты — просто копия. Бледная тень.

— Копия чего? — прошептал Сергей, не понимая.

Зрачки Поповой сузились до крошечных точек.

— Я встретила другого мужчину. Именно того, кого искала: силу, страсть, огонь. А ты… — на её губах появилась горькая гримаса, — ты слишком похож сам на себя: слабый и безжизненный.

Сергей отшатнулся. Мысль о том, что она нашла кого-то ещё, рвала изнутри.

— Ты… с другим? — выдавил он, чувствуя, как комната поплыла перед глазами.

— Да, — ответила Кристина ровно. — Он не выпрашивал моего внимания, не унижал себя мольбами. Просто был собой — и этого оказалось достаточно.

Она сделала шаг к выходу, решив закончить разговор. Но Сергей рванулся вперёд, схватив её за запястье.

— Нет! — сорвалось с губ. — После всего, что было между нами… ты не можешь уйти!

Его рука неожиданно крепко впилась в кожу. Кристина нахмурилась, раздражённо отстранилась.

— Отпусти, — проговорила она негромко. — Ты только хуже делаешь себе.

— Я люблю тебя! — Сергей задыхался от собственных слов. — Я готов на всё: уйти с работы, переехать — лишь останься рядом!

Она глянула сверху вниз на эту умоляющую позу, потерявшую достоинство. Спокойно и твёрдо вырвала запястье из его хватки.

— Прощай, — произнесла ровным голосом. — И не пытайся искать встреч или звонить. Бесполезно.

Открыв дверь, вышла не оборачиваясь. Сергей рухнул на колени в пустом коридоре, уставившись на захлопнувшуюся створку.

В тусклом свете ночника тело Олега отливало бронзой. Юноша спал на спине, разметавшись по кровати — одна рука за головой, другая свисала с края. Простыня сбилась к ногам, обнажив торс с проступающими мышцами и дорожкой тёмных волос, уходящей под резинку трусов. Дыхание — глубокое, ровное, с лёгким посвистыванием на выдохе.

Кристина сидела рядом в кресле, закутавшись в шёлковый халат. Между пальцев тлела сигарета — редкая американская «More» в длинной коричневой пачке, которую привозил знакомый дипломат. Дым поднимался тонкой струйкой, растворяясь под потолком. Третья неделя их отношений подходила к концу, и с каждым днём Попова всё больше убеждалась: Ордынцев был прав, Олег действительно представлял особый интерес.

Их встречи проходили по одному сценарию. Она приглашала его к себе, они пили вино или коньяк, говорили о литературе, искусстве, обсуждали джаз или запрещённые книги, которые неизменно оказывались под рукой. Потом — секс, яростный и изматывающий, после которого Олег обычно засыпал, а Кристина… начинала настоящую работу.

Бесшумно поднявшись, она погасила сигарету в хрустальной пепельнице. Прошла к книжным полкам, где Олег оставил сумку. Содержимое было ей давно знакомо — учебники, конспекты лекций, потрёпанный томик Хемингуэя на русском, фотоаппарат «Зенит» с объективом «Гелиос». Ничего нового, ничего, что могло бы привести к записной книжке Анны Ставицкой.

За эти недели Попова осторожно расспрашивала его о матери, о её привычках, вещах, бумагах. Олег отвечал скупо, часто отделываясь неопределёнными фразами.

— Мама всегда работала допоздна, — говорил он, пожимая плечами. — Приходила, проверяла уроки, готовила ужин. Обычная советская женщина. Не знаю, что тебя так интересует.

— А личные вещи? — спрашивала Кристина, делая вид, что просто поддерживает разговор. — Дневники,