Ариец поневоле — 1 - Петр Алмазный

Ехать неизвестно куда по подсказке, полученной таким сомнительным путем, мне не хотелось, но Генрих вдруг попросил.

— Пауль, пожалуйста. Давай туда съездим. Не вместе, порознь, просто встретимся на вокзале. Просто посмотрим, и все. Понимаешь, мне нужно найти хоть что-то. Очень нужно.

— Ну не знаю, надо карту посмотреть.

— У меня есть карта. Не думай, не украл, мне подарили одну в таксопарке, я помогал мыть машину.

— Зачем?

— Ну, решил, что таксисты все знают. Познакомился с одним, сказал, что нам дали задание на лето собирать старинные легенды… Попался добрый дядечка, он катал меня, рассказывал, что я на его сына похож.

Ну разве что на сына…

Утром после зарядки мы встретились на лавке на спортивной площадке. Генрих достал карту, я быстро нашел Бернау. Это городок на северо-восток от Берлина. Можно считать — пригород. Договорились, что я поеду туда на автобусе, а Генрих поедет на пригородном поезде. Встретимся на станции. Якобы случайно. Насчет случайных встреч запрета вроде не было.

Бернау — тихий уютный городок, окруженный сохранившейся еще со средневековья городской стеной. Двухэтажный железнодорожный вокзал, тут же и автобусная станция. Генрих приехал вовремя, мы сначала пошли осматривать город. В центре — древняя ратуша или магистрат. Высокое здание в готическом стиле. Вот именно у ратуши я что-то и почувствовал. Достал компас. Это «что-то» было ровно на севере. Мы переглянулись и пошли по узкой улочке, прошли старые городские ворота и увидели башню. Видимо, она когда-то была частью городской системы защиты, охраняя северные ворота, теперь же стояла одиноко.

Что-то такое в башне было — это точно. Но не сила. Что-то другое, наводящее тоску. Очень ко времени к воротам подъехал водовоз с бочкой на телеге. Мы сразу стали расспрашивать старичка-водовоза про башню.

— Городские что ли? — спросил старичок. — Сразу видно, что не местные. Знаменитая эта башня. Ведьмина называется. Здесь ведьм в старые времена держали. Пока всех не сожгли. Говорят, по ночам их крики до сих пор слышны. Очень они кричали, когда их тут пытали. Магистрат хотел башню снести, да строители подходить к ней боятся. Уж очень они кричат… Я лично не слышал, но старики говорят…

Мы с Генрихом переглянулись. Что ж, опять, получается, мимо. Зря прокатились. Вряд ли господина Лингарда обрадует легенда о старинной башне, где пытали несчастных женщин. А ведьмами они были, или нет, поди тут разбери…

— А ведьмы здесь жуткие были, — продолжил словоохотливый старичок. — Так оно и понятно, в ведьминой роще они свои шабаши устраивали.

— А что за ведьмина роща? — спросил я, ожидая услышать очередную легенду.

— Да тут, недалече, в кривом лесу, — сказал старик и указал рукой в сторону леса. — Деревья там кривые, потому и называется кривой.

Мы посмотрели в сторону леса, названного кривым.

— Пойдем, посмотрим. Зря что ли ехали? — предложил Генрих.

И мы пошли по дороге меж возделанными полями. Но едва мы вошли в лес, я почувствовал. Есть! Сперва не поверил себе. Замер. Прислушался к своим чувствам. Все верно! Есть!

Меня и в самом деле потянуло в глубь леса, как стрелку компаса к магниту. Я быстро свернул с дороги и зашагал сперва неуверенно, а потом все быстрее по еле заметной тропе. Так, будто невидимая нить протянулась из ничего. Нет, я ее не видел. Но шел и понимал, что иду прямо к цели. Генрих едва за мной поспевал.

— Что? Оно? Скажи, оно⁈ — повторял он то и дело.

Я не отвечал, когда тропа кончилась, я продирался сквозь кусты, раздвигал руками лохматые ветви. Точно! Чем дальше я шел, тем сильнее меня охватывало предчувствие… И было оно темным. Зловещим. Я понял, что это место силы никак не благостное. И лучше всего бы его вовсе не трогать, но отступать было поздно. Я почти не владел собой.

Лес стал настолько густым, что вокруг стало темно, как в сумерках, хотя был полдень. Тревога нарастала, и чаща становилась все гуще. И вот впереди мелькнул некий просвет. Поляна среди непролазной чащи. Я понял — это то, что я ищу. Еще с полминуты, и я оказался там.

Первое, что бросилось в глаза: искривленные деревья по северному краю поляны. Как будто их гнула, выкручивала неведомая сила. И трава на этой поляне росла неровно, пучками. Где растет, а где видна голая земля. Жуткое, искореженное место, скрытое от людских глаз в чащобе. Но самое страшное, самое темное было впереди. Сразу за поляной начиналась роща кривых деревьев. Прав был старичок — водовоз. Кривой лес, кривая роща, иначе и не скажешь. Ни одного нормального дерева здесь не было, все стволы и ветви искривлены, а то и вовсе завернуты штопором. И листья на деревьях черные, колючие. Таких не бывает!

Какое-то время я смотрел на рощу, чувствуя, как холодок подкатывает к сердцу. Идти туда не хотелось вовсе. Но что-то тянуло туда, манило, влекло…

— Приди, и ты полушишшшшшь вешшшшную шшшшишшшнь, — прошипело у меня в ушах.

— Не надо, — услышал я голос Генриха, но удержаться уже не смог. Я шагнул вперед.

И сразу ощутил нечто вроде того, что испытал в «зале группенфюреров», только намного сильнее. Полутьма лесной глуши сделалась тьмой. Мало того! Во мраке кривые деревья начали двигаться и превращаться в отвратительные человекообразные фигуры.

— Не бойшшша, ты ведь мошшшешшшь шшшделать зашшшшиту, — прошипел тот же голос…

Не знаю, как именно это у меня получилось. Наверное, просто со страху. Я просто представил себе коридор, вернее — тоннель. Искрящийся и светлый. И он немедленно появился. Точнее, сначала появился искрящийся шар, сразу окруживший меня. Потом он растянулся, точнее — вытянулся в тоннель в сторону страшной рощи. Я шел по этому тоннелю. В свете всполохов искр я разглядел окружающее меня. Это было как будто скопище скелетов уродов со всеми мыслимыми увечьями. Деформированные черепа, нереально длинные руки с крючкообразными пальцами, горбатые спины. Да, пока они были лишь призраки, видения, но чутье отчаянно сигналило мне, что еще секунда, и они с убийственной достоверностью начнут одеваться плотью. Но и это было еще не все. Впереди, шагах в пятидесяти я увидел дуб. Точнее — остатки когда-то могучего дерева. Перед дубом был врыт столб, идол, и вокруг него клубилось что-то темное, страшное, сильное. Очень сильное. Это оно