Ариец поневоле — 1 - Петр Алмазный

манило меня, это оно обещало вечную жизнь. Нет, не жизнь. Это темное не хотело меня обманывать, за мою жизнь оно предлагало мне вечное бытие! Важно, что оно не было однородно, оно состояло из множества разных… духов. Да, не призраков, а именно духов, жаждущих живой плоти.

Но нет! Расставаться со своей жизнью и плотью я совершенно не собирался. И почувствовал в себе силы сопротивляться этому множеству. Я сделал отчаянное усилие, развернулся и бросился бежать в свету в конце тоннеля. Мне показалось, что бежал я очень долго и, наконец, вырвался за пределы рощи. Совершенно обессиленный я упал на черную траву.

Кошмар рассеялся. Я увидел над собой испуганное лицо Генриха. На его глазах были слезы. Он бил меня по плечу и ругался.

— Зачем ты так долго, дурак? — кричал Генрих. — Почему так долго?

— Как долго? — спросил я, садясь.

— Тебя не было больше часа! Я кричал, а ты стоял. Зачем ты там стоял?

Я обернулся. Лес был как лес, только кривой. Но возвращаться мне туда совершенно не хотелось. Хотелось обратно, в школу, домой.

Вскоре мы были на перроне станции Бернау, а спустя полтора часа уже подъезжали к нашей станции. Все это время мы с Генрихом спорили. Что нам делать со всем случившимся? Рассказать, или скрыть? Спор был совершенно идиотский. Первая моя мысль была — скрыть. Не докладывать ничего начальству. Не дать нацистам доступа к этой точке. Генрих возражал, что надо рассказать. Не мы, так Юрген с Клаусом найдут эту рощу, раз уж они точно определили, что место силы где-то в Бернау. И когда Генрих, наконец, согласился, что да, лучше все-таки скрыть, я передумал. А пусть идут долбанные нацисты в эту рощу! Раз уж они затеяли игры с дьявольщиной, то пусть и лезут сами на свою голову. Или — на задницу. Добром для них это не кончится. А я им в этом помогу. Но тут Генрих стал горячо доказывать, что это может кончиться плохо для всех! Мы спорили так, что пассажиры в вагоне стали на нас оборачиваться.

В итоге решили, что я расскажу про находку, но про Генриха умолчу.

— А ты уверен? — спросил я. — Думаю, что за такую находку положена большая награда.

— Не надо мне такой награды, — ответил Генрих.

— Ну и дурак.

Конечно, я не стал ждать вечернего доклада в Багряном зале, лично явился в кабинет к Хоффману и все ему рассказал. Без утайки, все как было. И про рощу, и про голоса. Не сказал я лишь про защитный тоннель, и про Генриха. Директор смотрел на меня обалделыми глазами. Спохватился, вскочил, усадил меня в кожаное гостевое кресло. Тут же схватился за телефон, начал куда-то звонить, то и дело посматривая на меня.

В кабинет стали прибывать преподаватели. Первым прибыл доктор Вебер, за ним доктор Баумайстер, прибежала запыхавшаяся фрау Штрикер. Преподаватели окружили меня со всех сторон и без конца спрашивали, переспрашивали, уточняли. Казалось, они не могут поверить моим словам. А вот спешно прибывший штурмбаннфюрер СС Лингард спрашивать ничего не стал, сразу расстелил на директорском столе большую карту Берлина с пригородами.

— Покажешь, где это?

— Конечно, — сказал я, поднимаясь с кресла.

Я без труда нашел Бернау и с погрешностью не больше сотни метров указал ту самую рощу. Точку посреди зеленой поверхности, обозначавшей лес на севере от города.

— Ты уверен? — Лингард буквально вцепился в карту взглядом.

— География мой любимый предмет в школе, — спокойно заявил я. — И еще история. Кстати, про эту кривую роще в Бернау знают местные. Благодаря им я ее и нашел.

— Хорошо… — протянул доктор Хоффман, — легенды — это хорошо. Ну что, коллеги, думаю, стоит отпустить нашего героя? Иди, мой мальчик, отдохни, а нам еще нужно доложить…

Я вернулся в спальный корпус чтобы умыться с дороги. Зашел в спальню, почувствовал, что очень устал, решил прилечь поверх одеяла, хотя это было серьезным нарушением дисциплины. Не на долго. Всего на пару минуточек. И сам не заметил, как заснул.

Это был не сон — кошмар. Словно все твари, что крутились там вокруг искрящегося тоннеля, теперь решили достать меня здесь. Спасло меня лишь понимание того, что это сон. Что ничего-то эти дохлые твари мне не сделают.

Пока одна из них не обратилась ко мне по-русски…

Глава 6

Медосмотр

Проснулся я только утром от уже ставшего привычным крика Аксельбаума «Подъем!» Не знаю даже, буду я этому еще радоваться так, как сегодня? Этот «Подъем» избавил меня от очередной попытки бестелесных тварей затеять со мной переговоры. И главное, эта русскоязычная тварь знала, кто я на самом деле, и я был ей очень интересен. Ну ладно, сон и сон. Хорошо, что у меня нет привычки разговаривать во сне. А то бы точно спалился.

Итак, подъем. Можно сказать, что я проснулся героем, по крайней мере на уровне нашей школы. Я еще хлопал спросонья глазами, а ребята во главе с нашим ефрейтором устроили мне овацию. Прям реально, с аплодисментами. А потом еще каждый подошел и пожал мне руку.

— Ты молодец, — сказал Юрген. — У тебя уникальный дар. Я вычислил по старинным хроникам, что место силы в Бернау. А ты смог его почувствовать. Молодец!

Когда мне протянул ладошку Генрих, я вопросительно посмотрел ему в глаза и тихонько шепнул:

— Может, озвучим полную версию?

Генрих только мотнул головой и сказал нарочито громко:

— Поздравляю, Пауль, наша школа может тобой гордиться.

Однако, героем я ходил не долго. Не знаю, кому, что и как докладывал доктор Хоффман, но на следующее утро в школу приехало несколько дорогих длинных машин. Прибыл господин Зиверс с какими-то высокими чинами из СС. И я уже мысленно представлял себе картину, где мне в торжественной обстановке в Багряном зале вручают… Ну не знаю, премию какую-то, крест железный с мечами и дубовыми листьями, или с чем там еще? Погоны хотя бы лейтенантские. В старом советском фильме «Щит и меч» советский разведчик начинал с простого водителя в гараже, а за короткое время дослужился до высоких чинов в СС, крал секретнейшие документы и таким образом здорово нагадил нацистам. Чем я хуже?

Но нет. Нам в приказном порядке приказали про все это забыть. Про рощу в лесу, про сам лес, про всю эту