Оборотень - Игорь Григорьевич Гребенчиков

— Ваш брат явно не в духе, Антон Геннадьевич, — заметил Даня.

— Потому что вы два тупоголовых дебила, — спокойно, глядя в одну точку, сказал Антон. — Я вроде просил, чтобы не осталось никаких следов.

— Антон Геннадьевич, мы приняли все необходимые меры. Он не мог догадаться, что… — начал было оправдываться Женя.

— Но он догадался! — рявкнул Антон. — Повезло, что у него нет каких-то весомых улик. Вы понимаете, чего мне мог стоить этот прокол? У меня нет права на ошибку!

— Антон Геннадьевич, мы правда…

— Пошли вон!

Охотники, опустив головы, удалились. Отдышавшись, Антон вернулся за мониторы. Голова все еще гудела после вчерашнего вечера. Но раз уж разбудили, то нужно работать. А работы было еще много.

Витя был в подавленном состоянии. Казалось, будто против него ополчился весь мир. Весь день ловить на себе косые взгляды — то еще удовольствие. Но это было еще можно худо-бедно вытерпеть. Настоящий Ад начался на физкультуре. Враждебность по отношению к нему можно было густо намазывать на хлеб. Его избегали. Мяч он получал лишь чудом. В эти моменты он старался сделать с ним все, что только мог. Но даже два забитых гола и крики Петровича про «Пасуйте Соколову!» особо положение дел не исправили. А новость о том, что Петрович-таки включил его в заявку на матч с Косицино, вызвала у Лехи полный отвращения и даже какой-то зависти взгляд. Ситуация не переросла в трагедию лишь только благодаря «Одноглазому псу», который усиленно его поддерживал на протяжении всех тридцати минут игры.

— Я не могу находиться под таким давлением! — с отчаянием в голосе воскликнул Витя, когда Сережа в очередной раз завел шарманку, что не стоит обращать внимания.

Друзья шли в сторону «Дикси», где Витя должен был встретиться с Максом для второй по счету тренировки. Сережа искренне горел желанием воочию наблюдать сей процесс, на что Вите все же пришлось нехотя сознаться о третьем условии Макса. Возмущению Сережи не было предела. Он был уверен, что Макс просто не хочет его видеть, а на безопасность ему абсолютно фиолетово. Но пришлось смириться. Друга он как-никак подставлять не хотел.

— Слушай, ну, вот честно, все не выглядело так уж плохо, — Сережа все пытался смягчить ситуацию, в которую умудрился вляпаться Витя, но тщетно.

— Да какой там, Серег! Все было еще хуже! Тебя в раздевалке не было, ты просто не видел все эти взгляды. А уж про эти перешептывания я вообще молчу — я ведь слышу все! Каждый писк в свой адрес! О том, что я увел у спортивной надежды нашей школы девушку, как я вставил ему нож в спину, воспользовавшись своим статусом жертвы волка, какая я мразь и тварь! А уж как Таня с Ермаком старались — это просто, мля, шедеврально, вашу мать! Думаешь, мне приятно?

— Ох, вот поэтому я бы и не хотел, чтоб меня укусили — слышишь всякое ненужное, чуешь всякое ненужное, ешь всякое ненужное…

— Да, например, болтливых друзей, — посмотрел на Сережу Витя.

— Болтливый друг тебе пытается настроение поднять, бука, — слегка надулся Сережа. — Радуйся, что тебе сегодня хоть с Гришей не довелось опять общаться. Хотя, он сегодня был на редкость молчалив. Забрал книги и все. Которые ты, хочу напомнить, даже не дочитал!

— Ну, прости, что у меня не было времени досконально читать всю эту муть и делать записи на сорок восемь листов тетради! — округлил глаза Витя.

— Повторяю, сорок шесть с половиной, не сорок восемь.

— Колоссальная разница в объеме, — съязвил Витя.

— Не ценишь ты мой труд, — вздохнул Сережа. — И меня не уважаешь.

— Да-да, конечно, — отмахнулся Витя. — Ладно, пришли. Ты домой?

— Ну а куда еще? — переспросил Сережа. — Домашку никто не отменял.

— С Катюхой-то когда увидишься? — смягчился Витя.

— Завтра думали. Как раз ты там тоже со своей красоточкой гулять пойдешь, так что скучать без меня не будешь, — хмыкнул Сережа.

— А я по тебе скучаю? — Витя постарался расширить глаза настолько, насколько это было возможно.

— Иди в задницу, — фыркнул Сережа. — Вечером жду от тебя отчет о тренировке.

Витя остался один. До обозначенного времени было еще минут пять, так что можно было попинать снег и поразмышлять о вечном. Ну, если даже и не о вечном, то о предстоящих тумаках уж точно. Стоило ему вспомнить предыдущую тренировку — энтузиазм пропадал почти в ту же минуту. Но альтернативы не было — либо слушать Макса, либо в одну прекрасную ночь проснуться с окровавленными руками.

На глаза внезапно попалась до боли знакомая русая копна волос. Нырнуть в магазин Витя не успел. Она заметила его раньше.

— Витюш, а ты что тут делаешь один?

Настя говорила настолько беззаботно, будто последних пары дней не было и вовсе.

— Что тебе от меня надо? — нахмурился Витя, стараясь не показывать нервозности.

— Да вот, увидела тебя случайно, поздороваться подошла, — пожала она плечиком. — Узнать, как у тебя дела хотела.

— Зачем ты с Лешей рассталась? — не выдержал Витя. Он честно хотел сухо ответить что-то на подобии «нормально» и уйти. Но вопрос вырвался будто сам собой.

— А тебе-то какое дело? — озорно спросила она.

— Такое. Ты ведь специально, верно? — раз уж начал, то стоит идти до конца. — Знала, что он подумает, будто это из-за меня. Отомстить мне так решила за уязвленную гордость?

— Вить, я не понимаю, о чем ты, — отвела она глаза.

— Да все ты понимаешь, Насть, — скривил губы Витя. — Чего ж ты ему не рассказала, как клеилась ко мне в тот вечер? Или как поцеловала в субботу? Смотри, Цветик, доиграешься. Рискуешь остаться у разбитого корыта.

Настя рассмеялась. Вите показалось, что его сейчас стошнит. И он правда был влюблен… в это?

— Ой, Витюш, ты такой забавный. Мне стоит пальчиком его поманить — он тут же ко мне вернется. А тебе стоило думать, прежде чем обижать девушку.

— Обижать девушку? — рассвирепел Витя. — Да ты просто…

— Знаешь, Вить, в какой-то степени она права — обижать девушку действительно не стоит. Правда, как и везде, есть парочка «но»…

Макс опять появился из неоткуда на максимальном пафосе. Витя уже начал считать это за его своеобразную дурную привычку. И он сейчас что, действительно начал заступаться за Настю?

— Обижать не стоит достойных девушек, — продолжил Макс, буравя Настю взглядом. — И мне почему-то кажется, что Витя достаточно сообразительный мальчик, чтобы отличать достойных от… Ну, думаю, что всем все понятно.

— Привет, Макс, — выдохнул Витя.