Хайс - Ариана Годой

Фрей ничего не сказал, но я не сомневалась, что он обладал самым ледяным взглядом, который я когда-либо видела в своей жизни. Я была полностью парализована.

Почему ты молчишь, Фрей?

Он вынул руки из карманов и подошёл ко мне. Я опустила взгляд на его грудь, потому что не могла смотреть на него так близко, его одеколон, что-то мягкое коснулось моего носа. Фрей снял куртку и обернул её вокруг меня, его приятный запах окутал меня.

Я подняла взгляд, чтобы что-то сказать, поблагодарить его, но слова застряли в горле, когда я встретилась с его глубокими глазами. Ничего не сказав, он повернулся и ушёл, оставив меня там, с теплом и запахом своей куртки, прикрывающей меня.

Я могла видеть, как он исчезает вдали между всеми этими могилами.

— Лия...

Чёрная рука сжимает мою шею. Стон боли срывается с моих губ.

— Посмотри на меня, Лия. Ты можешь видеть монстров из плоти и крови, не так ли?

— Нет.

— Тебе не скрыться от меня, Лия.

— Хватит.

Я проснулась внезапно, сев на кровать. Я схватилась за шею, инстинктивно проверяя её.

Я встала и открыла окно своей комнаты, осторожно присев на подоконник, вдыхая ночной воздух, чтобы успокоиться.

Я хотела выбросить эти образы из головы, я не знала, как долго просидела так, но через некоторое время я уже успокоилась и собиралась вернуться в постель, когда увидела его.

Хайс.

Я взглянула на часы на тумбочке: 3:45 утра.

Хайс шёл домой, весь в черном, на нём даже были чёрные перчатки. Наружные огни его дома отражались в его светлых волосах-это и его бледная кожа было тем, что выделялось больше всего среди такой темной одежды.

Откуда он шёл в такой час? И так одет?

Хайс уже собирался завернуть за угол своего дома, чтобы войти через заднюю дверь, когда он внезапно остановился и повернулся ко мне, его глаза встретились с моими, и удивленный вздох сорвался с моих губы.

Он просто стоял там, наблюдая за мной, его губы складывались в ту кривую ухмылку, к которой я уже привыкла. Его глаза проследили за моим лицом и опустились на мою шею. И тогда я поняла, что лямки моего ночной платья скатились, обнажив мои плечи и ключицу, я прикрыла себя обеими руками, я знала, что это неправильно, я не должна так показывать своё тело.

Хайс сделал реверанс и, выпрямившись, его рот шевельнулся, как будто он что-то сказал мне, прежде чем исчезнуть из виду.

Я отвернулась от окна и закрыла его, образ Хайса, стоящего там, весь в черном, смотрящего на меня, его взгляд на моей обнаженной коже преследует меня. Я покачала головой и легла спать, погасив эти мысли молитвой.

Рассвело, и за завтраком я обнаружила, что мама была в ярости и не хотела говорить мне, почему. Сначала я подумала, что она заметила мою мимолетную встречу с Хайсом прошлой ночью или что она узнала, что я ходила в дом Штейнов с Натальей несколько ночей назад, но она сказала, что это не имеет ко мне никакого отношения.

В старшей школе было несколько дней траура по Софии, так что, не имея возможности выйти из дома, я избегала маму как могла.

Она была похожа на голодного льва в клетке, ожидающего моего отца с работы.

Мой отец что-то натворил?

Когда пришло время обеда, я поела так быстро, как только могла, чтобы оставить родителей наедине, было очевидно, что маме нужно срочно поговорить с ним. Тем не менее, я знала, что сделать, чтобы они поверили, что я уже ушла. Я поднялась по лестнице и закрыла дверь в свою комнату с достаточной силой снаружи, чтобы они подумали, что я вошла в свою комнату. Я тихонько и на цыпочках сняла туфли, спустилась на середину лестницы и села на ступеньку.

— Ты слушаешь меня, Томас? — спросила мама с негодованием в голосе. — Ты не представляешь, что я видела, эта семья гнилая.

Какая семья? Штейны?

— Лилия, может быть, ты не так поняла, пожалуйста, не начинай с преувеличений.

— Я говорю тебе то, что видела, никакой путаницы нет, эта развратная семья ужасно влияет на Лию, которая скоро станет лидером Просвещённых. Я не позволю им испачкать мою дочь своей грязью.

— Я уверен, что Лия будет держаться от них подальше.

— Мы соседи, Томас! Лии стоит только выглянуть в окно, и кто знает, что она увидит в этом доме.

— Так чего же ты хочешь? Чтобы мы заклеили окна Лии? Я думаю, что ей ограничений и так хватает.

— Томас, — предупредила мама. — Лия жила по правилам Всевышнего, это не ограничения, так и должно быть.

Отец вздохнул.

— Чего ты хочешь от меня, Лилия?

— Поговори с ними.

— Что?

— Я хочу, чтобы ты поговорил с мужем или кем бы он ни был, и сказал ему, что они имеют полное право делать всё, что хотят в своём доме, но, пожалуйста, пусть не делают этого в их дворе, пусть уважают наши убеждения и нашу общину.

— Ты серьёзно?

— Если ты этого не сделаешь, то я сделаю, у тебя гораздо больше такта в таких делах, так что я предпочла бы, чтобы это сделал ты.

Что же такого увидела моя мать?

— Я не собираюсь позориться таким образом, если ты хочешь поговорить, сделай это, у тебя есть моё разрешение, но не вмешивай меня.

Звук отодвигаемого отцовского стула заставил меня вскочить на ноги, его шаги приближались к лестнице.

Я тихо побежала в свою комнату, осторожно открывая и закрывая за собой дверь. Я села на кровать и взяла книгу, как будто читала. Отец тихонько постучал в дверь.

— Войдите.

Мой отец вошёл с той доброй улыбкой, с которой он всегда появлялся, когда видел меня. Его светлая борода украшала его лицо, которое уже покрылось несколькими морщинами.

— Я соскучился по своей малышке.

Я открыто улыбнулась ему.

— Я тоже скучаю по тебе, папа, я тебя почти не вижу.

Он подошёл ко мне.

— Я знаю, что ты всё слышала, Лия.

Я состроила виноватую гримасу.

— Прости.

— Не извиняйся, ты, должно быть, волновалась за свою мать, задаваясь вопросом, что рассердило её, — он вздохнул, — Мы оба знаем, что она может преувеличивать.

— Что случилось, папа?

— Если я скажу тебе, твоя мать повесит меня, я могу только сказать, что это было не очень приятно.

— Думаешь, она пойдет поговорить со Штейнами?

— Да, ты должен пойти с ней, убедиться, что она не поднимет шум.

— Я сомневаюсь, что она возьмет меня, она даже