Ведьмино наследство - Наталья Геннадьевна Корнилова

Но бабушке, судя по всему, уже все было до лампочки. Ее покрытый сухими струпьями и одетый в ночную рубашку скелет уже ни на что не реагировал. Только в провалившихся глазницах еще тлели едва заметные огоньки, а может, это просто были отблески мерцающих вокруг кровати свечей. Перед Светкой лежала самая настоящая Баба Яга с огромным, загнутым книзу и свисающим почти до подбородка костлявым носом. От прежней моложавой бабули Софьи Давыдовны Гариной не осталось и следа.

В следующее мгновение она почувствовала жжение в своей левой руке, которой держала старуху. Сначала это было даже не жжение, а легкое покалывание, будто кто-то тыкал Светку в ладонь маленькой иголочкой, пытаясь пробуравить в ней дырочку. Затем, когда дырочка была проделана, через нее стремительно стал проникать огонь, и тогда-то начало жечь - Причем все сильнее и сильнее, она прямо чувствовала, как раскаляется ладонь, набухая неизвестным содержимым, которое из ладони по руке расходилось уже по всему телу, заполняя каждую клеточку и даже мозг. Рука ее покраснела, и боль стала нестерпимой. Ей хотелось кричать, но она лишь упрямо стиснула зубы и продолжала сидеть, мертвой хваткой сжимая костлявую руку бабули и не отводя взгляда от того места, где когда-то были старухины глаза. Она уже ничего не соображала, и только за счет своего врожденного упорства еще находилась в этой комнате, стараясь не обращать внимания на то, что творилось вокруг. А вокруг начало происходить нечто страшное.

Невидимые, но, судя по всему, очень злые и некрасивые твари, которых стало значительно больше, чем вначале, уже сидели вокруг нее и старухи на кровати и визжали, хрюкали, выли и лаяли так оглушительно, что ей хотелось зажать уши. К тому же они еще и прыгали, и вся кровать ходила ходуном, издавая при этом страшный скрип. Она боялась, что ее вот-вот укусят или схватят своими корявыми лапами с острыми когтями, она даже чувствовала колебания воздуха от их резких движений, но до нее никто не дотрагивался. Светку спасало лишь то, что она все время повторяла про себя слова старухи: "У них нет тел... У них нет тел... Они тебе ничего не сделают..." И они не делали. Хотя наверняка очень хотели.

Вдобавок ко всему у нее в голове начали звучать чужие голоса. Они наперебой что-то шептали ей, что-то ласковое, просящее, злое и угрожающее одновременно, но чего они добивались от нее, она не знала, потому что старалась не вдумываться в смысл их слов, помня предупреждение не поддаваться ни на какие уговоры. И еще она жалела о том, что бабушка не успела сказать ей, когда все это кончится. Сквозь весь этот хаос она услышала далекий голос кукушки, которая прокричала один раз, и она не поверила, что прошел уже целый час. А сколько еще?

Софья Давыдовна давно превратилась в мумию, и что-то подсказывало Светке, что она умерла и находится уже очень далеко отсюда, и ничем не сможет ей помочь. Несмотря ни на что, она продолжала верить, что, когда кошмар закончится, бабушка встанет утром живая и здоровая и жизнь будет идти дальше, как и раньше. Но уже без Светки, потому что, едва откроют метро, она уже будет стоять у входа, чтобы добраться до вокзала, сесть в любой попутный поезд и умотать из проклятой столицы, чтобы никогда сюда не приезжать. Пусть москвичи сходят с ума без ее участия. С нее хватит и этого. На всю жизнь.

Она так и не поняла, что произошло в следующий момент. Твари вдруг все разом перестали буйствовать и кричать, голоса в голове тоже умолкли, и она уже хотела облегченно вздохнуть, как с ужасом осознала, что в наступившей тишине ясно различает их силуэты. Они стали видимыми! Ничего более безобразного и отвратительного видеть ей еще не приходилось. Даже в фильмах ужасов. Они напоминали свиней, собак, людей, ослов и чертей одновременно. Застыв в неестественных позах вокруг нее на кровати, они начали тихо поскуливать, обратив свои страшные морды в сторону изголовья. А оттуда уже доносилось тяжелое дыхание. Сиплое, с присвистом, оно надвигалось на нее, парализуя волю и внушая безотчетный страх. Эта тварь, видимо, была у них самой главной и самой ужасной. Зачем она только стала все это видеть! Кто дал ей право это видеть?!

Она уже не смотрела в пустые глазницы бабули, а неотрывно таращилась на переднюю спинку кровати, за которой слышался шум. Он был все ближе и ближе, а потом вдруг все смолкло, и над спинкой что-то показалось. Силы небесные! На нее надвигался расплывчатый призрак огромного монстра. Харя его, иначе и не скажешь, постоянно меняла свои формы, цвет и размеры, то удлиняясь, то расширяясь, как в кривом зеркале. В оскаленной пасти виднелись довольно большие клыки, чуть меньше, чем бивни мамонта, и с них стекало, капая на кровать, что-то красное и вонючее. Светку едва не стошнило при виде этого монстра, но она не выпустила руку бабули и не закрыла глаза. К счастью, ей в голову пришла спасительная мысль, что это просто-напросто галлюцинации от усталости, и ей теперь стало даже интересно наблюдать за всем происходящим. Она словно смотрела кино, в котором сама могла принять участие.

Твари, поджав хвосты, соскочили с кровати и начали подвывать на полу. Чудовище, странным образом не раздавив кровать, как спичечный коробок, выплыло из-за нее и, заполнив собою всю спальню, уставилось на Светку своими тремя немигающими глазами, тускло светящимися на волосатом лбу. Потом один, верхний, глаз покосился на ее руку, сжимающую иссохшую старушкину ладошку, возмущенно моргнул, и два других, расположенных под ним глаза тоже уставились туда же. Светка на всякий случай сжала руку покрепче, хотя пальцы так затекли и опухли от все еще жгущей ладонь энергии умирающей, что почти ничего уже не чувствовали. Чудовище недовольно фыркнуло, обдав ее потоком горячего зловония и липкой слюны, и поплыло на нее, раскрыв огромный свой зев. Последнее, что она запомнила, было то, как эта пасть полностью накрыла ее, кричащую и отбивающуюся одной рукой, ибо другая все еще сжимала старушечью, и наступила кромешная тьма, поглотившая весь мир и ее саму...

* * *

А с гастролерами из Твери, если