Ведьмино наследство - Наталья Геннадьевна Корнилова

Доллары были сложены в толстую стопочку и перетянуты резинкой. Отыскала Светка и завещание, по которому выходило, что ее бабушка завещает своей единственной внучке все свои сбережения, мебель, одежду, посуду и все родовые сокровища, заключенные в тетради с кожаной обложкой, при условии, что внучка выполнит ее предсмертную просьбу. Душеприказчиком назначался некий Хозяин, причем там не было указано ни имени его, ни адреса, ни вообще каких-либо данных, позволяющих определить его местонахождение. Тем не менее, ему надлежало лично проследить за выполнением всех условий завещания, и в случае, если внучка нарушит последний пункт, все старушкино добро должно быть уничтожено, а сама наследница примерно наказана душеприказчиком.

В том же шкафу лежал толстый альбом со старыми фотографиями. Светка вытащила его, уселась на диван и начала просматривать, сгорая от любопытства узнать, кем же была ее бабуля и как она жила. Среди пожелтевших и очень обычных, ничего не значащих снимков молодой и очень красивой девушки, очень похожей на саму Светку, на фоне моря или в компании таких же молодых и веселых подружек она обнаружила и такие, что сердце ее учащенно забилось. Все снимки были подписаны, и определить, кто запечатлен на фото, труда не составляло. В частности, она увидела совсем юную Софью, сидящую за одним столом в ресторане с Максимом Горьким или стоящую в обнимку с Любовью Орловой, а то и рядом с самим Сталиным у него в кабинете. На более поздних снимках фигурировали другие не менее важные люди в Российском государстве. Все они с обожанием смотрели на красавицу Софью, которой, как казалось, не было до них никакого дела. Покрутив снимки в руках, Светка решила, что бабуля была не так проста, как казалась на первый взгляд. И еще она подумала, что неплохо было бы ей самой сфоткаться с Путиным или с Филей Киркоровым в обнимку и привезти эти фотографии в Кущевку. Тогда бы точно вся станица позеленела от зависти...

Длинный звонок в дверь опустил ее с небес на землю. Совсем забыв, что в доме покойница, она прошла в коридор и открыла дверь. На пороге стояла та самая толстая тетка, с которой она разговаривала вчера на лестнице.

- Добрый день, красавица, - с улыбкой приветствовала она ее.

- Здравствуйте, - машинально улыбнулась Светка.

- Ты почему дверь сразу открываешь? - пожурила та. - Нужно сначала спросить. А вдруг воры или грабители? Сейчас всякие ходят. Ты, видать, издалека приехала?

- С Краснодарского края.

- Во-во, там у вас, наверное, поспокойнее. Как бабушка?

- Отдыхает, - солгала она.

- Понятно, небось, болтали всю ночь. Меня, кстати, Любовью Михайловной зовут.

- А меня Светланой.

- Очень приятно. Я чего зашла-то: Зиновий, сосед ваш, к вам не заходил?

- Нет.

- Странно. Я ему хлеб раз в два дня приношу. Он сам по магазинам ходить не любит, вот меня и просит. А тут звоню, звоню, и никто не открывает. Уже третий раз прихожу сегодня. Значит, не заходил?

- Нет.

- Тогда скорее всего умер, бедняга, - вздохнула она. - Надо дверь ломать...

- Да что вы?!

- А чего? Он человек старый, одинокий, давно пора за женой отправиться, прости господи. Таким выродком был, опять же прости господи. Ладно, пойду милицию вызывать, пусть квартиру вскрывают. А ты бабушку разбуди - свидетельницей будет.

И стала подниматься по лестнице. Закрыв дверь, Светка стремглав понеслась в спальню. Бабка лежала на постели, вся умиротворенная и застывшая, как золотой саркофаг Тутанхамона в музее. Глаза ее были широко раскрыты, седые волосы разметались по подушке, руки сложены на груди, а из приоткрытого рта выглядывали здоровые белые зубы. Вспомнив ужасы прошлой ночи, Светка поежилась. Она понятия не имела, что ей теперь делать с трупом, куда звонить и что говорить, чтобы устроить похороны в незнакомом городе. Держать покойницу в доме не было никакого смысла. Но и иметь дело с милицией тоже не очень хотелось. Тем не менее она закрыла ей глаза, аккуратнее сложила на груди руки, поправила волосы и прикрыла тело простыней, найденной в комоде. Потом прибрала все огарки, чистенько вымела все и вытерла пыль. Затем надела свои джинсы и блузку, в которых приехала в Москву. После этого вышла на площадку и стала ждать, когда появится тетка с милицией. На лице ее были написаны искренние скорбь и страх. В душе же прыгала затаенная радость от открывающихся перед ней перспектив. Она чувствовала, как что-то стремительно меняется внутри ее. Она еще не понимала, что все это значит, но что-то подсказывало ей: вся ее жизнь теперь круто переменится и то, что вчера еще представляло для нее какую-то ценность, очень скоро утратит всякое значение. Думать о матери и Юрке почему-то совсем не хотелось, они были лишними в ее новых ощущениях и никак не вязались с грядущей Радостью ошеломляющих событий, ожидающих ее впереди. Вообще все проблемы быта становились Для нее пустыми и мелкими в сравнении с чудом, которое она получила в наследство. Дальним уголком сознания она понимала, что негоже забывать о родной матери и любимом парне, но все эти мысли легко оттеснялись предвкушением чего-то огромного и неизведанного, что еще предстояло ей пережить. Только бы побыстрее разделаться с похоронами и засесть наконец за заветную коричневую тетрадку, к которой ее уже тянуло как магнитом.

Наконец послышались тяжелые шаги и сиплое дыхание тетки, спускающейся сверху.

- Все, сейчас приедут, - деловито проговорила она, сходя на площадку. - А ты чего так переживаешь? На тебе прям лица нет.

- Вы знаете, - она всхлипнула, - кажется, моя бабушка... умерла.

- Что?! - теперь и тетка изменилась в лице. - Ты шутишь?

- По-моему, нет. Я пошла ее будить, а она не просыпается. Пульс пощупала, а его и нету-у-у...

Она громко завыла.

- Да что же это творится сегодня? - взволнованно прохрипела бледная, как стена подъезда, Любовь Михайловна. - Покойники прям косяком пошли. Ну-ка, дай пойду гляну на нее, - она отодвинула ревущую Светку от двери. - Да не стенай ты так! Все там будем...

Примерно через час все было почти кончено. Бабушку увезли в морг, составив протокол о смерти и сняв со Светки показания. Потом взломали соседскую дверь, но Зиновия найти так и не смогли, хотя