Призрачное долго и счастливо - Лана Кёттен

— Это потому, что ты спасал мою крышу прошлой ночью. И мой пол. И меня от трех нервных срывов.

— Только трех?

— Остальные пять я приберегла на потом.

Я подняла подбородок, притворяясь гордой. — В конце концов, нужно планировать на долгосрочную перспективу.

Его смех был мрачным, тихим и вибрировал в груди. Он разносился по узкому салону и остановился где-то между моими ребрами.

* * *

Холлоу-Крик бодрствовал, но был подавлен. Перед закусочной стоял пикап энергетической компании. Двое мужчин в неоновых жилетах пили из термосов и смотрели вверх. На кабель, развевающийся на ветру, как флаг. На главной улице магазины были открыты, двери приоткрыты, свет выключен.

Картонная вывеска возле продуктового магазина гласила:

Отключение электроэнергии — только наличные.

Я прищурилась. Наличные. Конечно. Добро пожаловать в каменный век.

— У меня есть наличные, — сказал Сойер, словно прочитав мои мысли. — Хочешь сначала сходить в энергетическую компанию?

— Я хочу блинчики, — я указала на закусочную. — Но я возьму то, что смогу.

Он припарковался на обочине дороги, прямо напротив хозяйственного магазина. Когда мы вышли из машины, вчерашний пёс — самое упрямое существо на свете — неторопливо перебежал пешеходный переход, ничуть не сомневаясь, что за ним кто-то наблюдает. Я отступила на шаг назад.

— Доброе утро, шериф, — сухо сказал Сойер, и я покачал головой, смеясь. Собака с достоинством проигнорировала нас.

— Сначала хозяйственный магазин, потом закусочная, потом электрики, — приказала я, хотя никто не давал мне на это полномочий.

— Да, мэм, — ответил он с притворной серьезностью, и я не могла удержаться от улыбки.

В хозяйственном магазине пахло металлом, маслом и той самой пылью, которая бывает только там, где используется дерево. Полки были заставлены бесконечными рядами петель, гвоздей и шурупов — словно кондитерская для любителей инструментов. Я невольно подумала о Кристиане Грее, покупающем в хозяйственном магазине кабельные стяжки. Моя жизнь явно была версией с ограниченным бюджетом: ни миллиардера, ни пентхауса, только я, ветхий дом и мой сосед с ящиком инструментов.

По крайней мере, сосед был таким же привлекательным, как мистер Грей — если не более. И вместо кабельных стяжек он хотя бы покупал вещи, которые действительно чинили. Я следовала за Сойером, когда он ходил по рядам с уверенностью человека, который мог найти половину товаров вслепую. Казалось, в голове крутился контрольный список: колпак для дымохода, герметик, кровельный войлок, гвозди с резиновыми шайбами. Даже не глядя.

Затем он положил в корзину налобный фонарь.

— Чтобы мне снова не пришлось карабкаться по твоей лестнице на чердак с фонариком во рту.

Я подняла брови.

— О, как жаль. Это был мой любимый момент. Что-то вроде Бэтмена, только без супергеройского приземления.

Он коротко покачал головой, но улыбка мелькнула на его лице.

— Забавно. Для тебя. А для меня почти как визит к стоматологу.

— Видите ли, — сказала я, — и всё же это выглядело так, будто ты тренировался.

Он потянулся к ближайшей полке и протянул пару рабочих перчаток. Кожаные, бежевые, определенно не из категории модной одежды.

— Это для тебя.

Я моргнула.

— Потому что бежевый так хорошо сочетается с моим цветом лица?

Его взгляд скользнул по моим пальцам, которые крепко сжимали тележку.

— Потому что не стоит портить руки. В конце концов, они — твои инструменты.

Инструменты? Мои руки. Я была редактором, а не пианисткой — и все же, по его словам, эти пальцы звучали так, будто эти пальцы — национальное достояние.

— Инструменты, да? — я попыталась рассмеяться, но смех прозвучал слишком небрежно, чтобы быть искренним.

— Звучит так, будто ты собираешься писать стихи о моих пальцах.

— Нет.

Сухо, как всегда. Он положил перчатки в тележку, будто разговор был окончен.

— Но они тебе нужны. Потому что они исправляют слова, Пейдж. А слова живут дольше, чем всё, что я когда-либо мог бы построить.

О, умоляю. Кто такое говорит, кроме как в любовном романе? Я фыркнула, чтобы он не услышал, как бешено бьётся моё сердце. — Звучит подозрительно похоже на комплимент.

Уголки его рта едва заметно дёрнулись, но достаточно долго, чтобы я это заметила.

— Может быть. Воспринимай это так.

На кассе женщина подняла голову. Каштановые волосы были собраны в растрёпанный хвост, на табличке было написано «Ди». Её взгляд был острым, как рулетка, слишком быстро сворачивающаяся.

И её выражение лица ясно говорило: я знаю, кто ты.

— Доброе утро, — сказала она. — Материалы для дома Эмброуз?

— Для крыши, — сказал Сойер. — Северный фронтон.

— Ммм.

Её взгляд скользнул ко мне.

— Ты племянница?

— Я Пейдж, — вежливо ответила я, а затем, увидев её скучающее выражение лица, с покорностью добавила:

— И да, я племянница.

— Ммм... Пейдж, — повторила она, словно проверяя, подходит ли это имя для Холлоу-Крик. — Твоя тётя часто покупала здесь товары. В кредит. Когда снова начала верить в это.

У неё слегка дёрнулся уголок рта.

— Большинство людей так делают. Покупают в кредит, я имею в виду. Не верь в это.

— Во что не верить? — спросила я, хотя меня с детства учили: не задавай прямых вопросов, если не готова получить десять полуответов.

— В то, что Эмброуз можно приручить.

Ди набирала цифры на кассе.

— Многие пытались. Некоторые больше, чем другие.

— Это всего лишь дом, — спокойно сказал Сойер.

— И это говорит человек, который не спускает с него глаз.

Взгляд Ди не был насмешливым, но в нём чувствовался жизненный опыт.

— В любом случае... когда отключают электричество, наличные — единственный выход.

— Запиши на мой счёт.

Я открыла рот — чтобы выразить протест, сделать жест, что угодно, — но он лишь взглянул на меня, взглядом, который говорил: «Позже». Я кивнула, пытаясь найти выражение, означающее «спасибо».

— Она ведь не всё делала сама... правда? — внезапно спросила Ди, её тон стал мягче, почти осторожным. — Её тётя. В конце концов.

— Не знаю, — честно ответила я. — Я не знала её... хорошо.

— Некоторые люди не знают кого-то хорошо, но при этом знают всё.

Пальцы Ди легли на кассовый ящик.

— Просто говорю.

— Ди, — сказал Сойер, и в этом одном слове звучало молчаливое предупреждение. Она подняла брови, как будто ничего не сказала — и в то же время сказала всё.

9 Раскрывая тайны

Я вышла на улицу вслед за Сойером, с пакетом в руках, чувствуя, как ее слова прилипли к подошве моего ботинка, словно жвачка. Я мало что знала. Но знала всё. Если бы только... Я едва знала Эвелин, и единственное, что я знала наверняка, это то,