Антология ужасов "Ужасы, том 1" - Билли Уэллс

мистер Блад. Мой отец начал брать меня на охоту, когда мне было всего десять, и с тех пор я заядлый охотник. Просто я не разбираюсь в тонкостях изготовления чучел, потому что никогда раньше не добывал оленя, достойного экспозиции. Однако с гордостью могу сказать, что олень, которого я застрелил из арбалета сегодня утром, без сомнения, заслуживает места на стене в моей комнате отдыха.

- Значит, вы успешно охотились на оленей много лет?

- Абсолютно, - просиял Луи. - Не люблю хвастаться, но, я бы сказал, у меня более пятидесяти трофеев.

Блад посмотрел на Луи со странным выражением и продолжил копаться в его охотничьей биографии:

- Вы охотитесь ради еды или просто ради спорта?

- Не хотелось бы признаваться, но я терпеть не могу оленину. Меня от нее проносило те несколько раз, когда отец заставлял ее есть. У меня нет никакого желания есть мясо убитых мною животных, я гораздо больше предпочитаю сочный бифштекс, Биг Мак или Воппер. Я просто люблю навести прицел арбалета на дикую тварь и нажать на курок.

Лицо Блада стало пепельным при этих словах, он отшатнулся на шаг и сказал:

- Я за свою жизнь говорил со многими охотниками, но никогда не слышал, чтобы кто-то так описывал убийство животного.

- Этот кайф - почти оргазм, - разошелся Луи, потеряв контроль. - Держать на прицеле жизнь и смерть живого существа - это ни с чем не сравнимое ощущение. Раз в сто лет - этого нельзя спланировать - когда у меня не получается идеальный выстрел... и я понимаю, что только ранил добычу, меня накрывает дополнительный выброс адреналина, когда я чувствую теплую кровь, хлещущую между пальцев, после того как перерезаю ей глотку. Чувствовать, как бьется ее сердце... Видеть страх в ее глазах... Господи! У меня уже почти стояк, когда я просто думаю об этом. А потом видеть, как ее тело отключается, когда она делает последний выдох - это сносит крышу. Чувствуешь себя каким-то богом.

Клыкообразные передние зубы Блада, казалось, задрожали, пока он слушал тираду Луи с явным отвращением, но придержал язык - если он у него вообще был.

Луи вернулся из своего краткого путешествия в блаженный экстаз и спросил:

- Вы поможете мне с тушей? Солнце печет невыносимо, лед в пикапе тает.

- Конечно. Сейчас возьму тележку, - сказал Блад и скрылся за витриной, нырнув в темноту двери.

Мгновение спустя он вернулся, толкая платформу, и Луи вышел за ним через боковую дверь на парковку.

Когда Луи откинул задний борт, его мгновенно окатило водой из растаявшего льда, скопившегося в кузове.

Блад ожидал этого и вовремя отступил, избежав ледяной ванны. Не в силах сдержать смех, он сказал:

- Наверное, это как нырнуть в бассейн в жаркий летний день.

Луи не нашел эту шутку смешной, но промолчал. Затем они сняли брезент, подняли голову и плечи оленя на тележку и закатили ее внутрь мастерской в холодильную камеру.

Когда Луи вошел в морозильный отсек, он увидел девять прямоугольных металлических столов, каждый из которых был накрыт окровавленной простыней, а под ней угадывались какие-то вытянутые бугры.

- Я вижу, вы человек слова, мистер Блад. У вас действительно заказано девять чучел до моего, - почти сразу же мокрая одежда Луи начала замерзать прямо на нем; он простонал, стуча зубами: - Ради бога, Блад, какая у вас здесь температура?

Таксидермист улыбнулся своей странной кабаньей улыбкой и ответил:

- После того как я наношу свои специальные консерванты, для хранения туш более шести месяцев лучше всего подходит минус десять градусов по Фаренгейту[4].

После того как они перенесли тушу с тележки на металлический стол и накрыли простыней, Блад заметил, что мокрые ботинки Луи примерзли к цементному полу. Не предупреждая, он бросился к Луи и надел ему на запястье наручник, прикрепленный цепью к тяжелому стальному кольцу в полу.

- Какого черта вы делаете?!! - заорал Луи, глядя, как Блад направляется прямо к выходу из мастерской.

Он услышал шипение тяжелой двери морозильника и увидел через закаленное стекло лицо Блада, которое трансформировалось во что-то нечеловеческое. Он увидел его жестокие, дикие глаза, выпуклые от безумного восторга.

Луи завопил во всю глотку и принялся дергать наручник как безумный, но тщетно. Беспощадный ледяной поток воздуха с потолка обрушился на него, обволакивая. Через несколько минут он почувствовал, как все тело начинает коченеть, несмотря на отчаянную борьбу организма с невыносимым, кусачим холодом. Сосульки льда образовались из соплей, текущих из носа. Кровь из разодранного запястья частично замерзла в лужице у его ног. Термометр на стене показывал минус десять, и он скривился от безнадежности своего положения.

Двигаясь почти в замедленной съемке к ближайшему столу, которого он мог достичь на длину цепи, Луи приподнял замерзшую окровавленную простыню, накрывающую что-то на столе, и в ужасе уставился на голову и плечи охотника, с которым он трепался за кружкой в закусочной Мэгги всего несколько недель назад.

Один из стеклянных глаз чучела, смотревшего на него снизу, косил, посаженный кривовато, а между синими губами незаконченной работы красовалось большое искусственное красное яблоко, зажатое в зубах.

"Полночный Клоун"

Меня зовут Чарльз Ройстер. Все мои друзья знают, что я без ума от фильмов ужасов, и без конца подкалывают меня из-за тех бутафорских монстров, которых я расставляю в своей телевизионной комнате перед просмотром какой-нибудь страшилки.

Я ставлю двух монстров в натуральную величину по обе стороны от моего 55-дюймового телевизора. Мои любимцы - Дракула, Франкенштейн, Мумия и Тварь из Черной Лагуны. Затем я сажаю в кресло рядом с диваном манекен оборотня в натуральную величину, одетого в клетчатую рубашку и джинсы, - чтобы смотреть фильм вместе с ним. На журнальный столик ставлю одну маленькую свечу и включаю потолочный вентилятор на самую медленную скорость. Сквозняк заставляет пламя зловеще мерцать, придавая монстрам еще более жуткий вид.

Ларри Айгу, мой приятель по работе,