Антология ужасов "Ужасы, том 1" - Билли Уэллс

Ангус попытался утешить сына, который ревел как младенец. Обнял его - впервые за сорок лет. После долгих объятий, когда и по его собственной щеке скатилась слеза, Ангус сказал:

- Никогда тебе этого не говорил, сын, но я и сам бывал на той горе - раз, другой. Заглядывал в ту самую бездну, и знаю: место жуткое. Никто не сунется туда, если есть хоть какой-то другой выход. Иногда, чтобы выбраться из такой глубокой ямы, приходится пачкать не только руки, но и душу.

Ангус схватил сына за плечи, встряхнул:

- Хватит хлюпать, послушай меня.

Брайан поднял залитое слезами лицо, посмотрел в холодные стальные глаза отца и позволил его словам обрушиться на себя.

- Я делал в жизни такое, чем не горжусь, сын, но если найдется кто-то, кто скажет, что никогда не поступал так, - либо он наглый лжец, либо тряпка, у которой никогда не хватало духу сделать тот шаг веры, который иногда необходимо сделать. В любом случае, я бы таких не слушал и уж точно не поворачивался к ним спиной. Что скажешь, напьемся сегодня вечером и посмотрим, сможем ли решить все мировые проблемы?

Когда они отстранились друг от друга, обоим стало легче от того, что они разделили этот особенный момент. Брайан первым нарушил молчание:

- Ах да, еще кое-что заставило меня поверить тому укушенному коброй бедуину в бреду.

- Что же?

- Я подобрал на пороге кусок, похожий на бинты от мумии, и отдал на анализ. Лаборатория подтвердила: им три тысячи лет.

- Убийца, скорее всего, подбросил их на место преступления, чтобы поддержать легенду о проклятии. Почему же мумия не пришла за тобой, когда ты забрал карту из тайника? - усмехнулся Ангус, ни на дюйм не уступая в попытке Брайана обосновать веру в ужасное проклятие.

- Единственное правдоподобное объяснение, которое приходит в голову: я тогда не собирался начинать раскопки. Слушай, папа, подумай, что случилось после того, как я все же решился на них. Двое мертвы, и кто-то пытался убить тебя коброй - точно так же, как того бедолагу с картой.

- И ты теперь хочешь сказать, что мумия умела читать мысли и знала, намерен ли ты осквернить гробницу? Все равно не куплюсь, Брайан. Подумай, что ты несешь.

Внезапно из ямы донеслись победные крики. Мустафа взлетел по лестнице туда, где они стояли, и заорал:

- Мы только что пробили золотую печать гробницы Усеркари!

Брайан взглянул мимо сияющего лица Мустафы, переполненного слезами гордости и восторга, - и увидел землекопов, хватающихся за горла и задыхающихся. И пробормотал:

- Ох, бля.

Черный, смрадный дым хлынул из разверзшегося, отделанного золотом входа в гробницу фараона. Трое мужчин с ужасом смотрели, как открытая плоть каждого человека в яме сморщивается на глазах и рассыпается в черный прах. Через несколько секунд от них остались лишь кучи пепла, лежащие в одежде, которая была на них, когда эта адская, черная туча повалила по земле прямо из глубин Преисподней.

Брайан повернулся к Мустафе и отцу. Те стояли парализованные ужасом, глядя, как их собственные тела разлагаются - словно в безумной ускоренной съемке. Последнее, что он увидел: плоть на их лицах чернеет, а выпученные глаза лопаются, вылетая из орбит, как огромные комки жилистой жевательной резинки.

Через минуту небо стало черным, как душа дьявола, и кроваво-красный шар палящего солнца взорвался с таким оглушительным грохотом, что стер все следы когда-либо существовавшего здесь.

"Нечто в темноте"

Айви сломя голову неслась сквозь чащу, раздирая ветки, чтобы уйти от лап гигантской твари, что топала всего в шаге позади. Чудовище было так близко - она почти чувствовала его горячее дыхание на своей шее. Терновник исполосовал руки, лицо заливали кровавые потеки. Казалось, она бежит целую вечность, обезумевшая, в душную, беспросветную тьму.

Если бы только рядом оказался дом. Если бы только найти место, где укрыться... кого-то, кто спасет ее от неминуемой, невыразимой смерти. Ее нога, как всегда, запуталась в корне на тропе. Айви зашаталась, отчаянно пытаясь удержать равновесие, но не упала. Однако все было кончено - она потеряла тот самый ритм. Теперь она станет следующей добычей чудовища.

Но, как и тысячи раз до этого, когда она в ужасе обернулась, чтобы увидеть лицо той твари из темноты, которая вот-вот оторвет ей голову, - Айви проснулась с леденящим кровь воплем. Монстр исчез, будто его там и не было. Просто очередной жуткий кошмар.

Каждый раз этот сон был настолько же ярок, насколько яркими были любые события наяву. Эта травма была за гранью воображения. Айви садилась в кровати и ждала, пока адреналин, бурлящий в теле, уляжется, и она снова сможет отдышаться. А потом, как всегда, шла в гостиную и пыталась успокоиться, тупо уставившись в какой-нибудь бессмысленный сериал, пока не наступало время собираться на работу. Невозможно уснуть после такого - после переживаний, почти неотличимых от реальной смертельной угрозы.

Теперь она сидела в приемной доктора Вольфа Франклина, одного из самых уважаемых и востребованных психиатров Манхэттена. Помимо богатства и ума, он имел репутацию настоящего сердцееда.

Когда Айви устроилась напротив высокого привлекательного мужчины, она сразу поняла: он совсем не такой, как она ожидала, судя по газетным фотографиям. Совсем не похож на типичного психиатра. Он напомнил ей мужественного Харрисона Форда - гладко выбритого и без шрама - в роли Индианы Джонса. Тем не менее, доктора настоятельно рекомендовал ее начальник.

- Ну что ж, Айви, - приветливо сказал Франклин. - Расскажите мне о ваших ночных кошмарах.

Настал тот миг, которого она так боялась. Айви не могла представить, как расскажет совершенно чужому человеку, что почти каждую ночь превращается из уважаемого, рационального, порой даже красноречивого руководителя проектов в трясущуюся, потную, бестолковую особу, которую сводит с ума невиданный зверь - воображаемый монстр, которого она никогда даже не видела. Даже самым близким подругам Айви не доверяла многие