Больной Ублюдок: Ни хрена не волнует. Трилогия. - Эш Эрикмор

- Почти верно, мистер Коул.

Это был неожиданный поворот. Совсем не так он представлял себе сегодняшний день. Алекс Коул: помогает уничтожить мир. Черт. Он быстро подумал, зачем Чайсаю нужен Kuman Thong, и решил, что, возможно, не стоит так легко - или дешево - соглашаться на соучастие. Насколько он знал, сегодня он мог принять активное участие в двух сценариях конца света. Другие миры, да? Каждый день узнаешь что-то новое.

- Так как ты называешь этого божества, которое у тебя в... э-э... животе?

- Ты не сможешь произнести это, пока я не вставлю тебе в голосовые связки трость от кларнета.

- Ладно. Похоже, ты уже пробовала. Неважно, да?

Он не спускал с нее глаз, используя возможность оглядеться по комнате. Его одежда в какой-то момент была сброшена к стене возле двери. Она была важна - в общем и целом - но не необходима. Он посмотрел на чашку Петри. Это было другое дело. Он не хотел, чтобы мир закончился сегодня. У него еще были незавершенные дела, которые требовали решения.

Как и вся его жизнь.

ГЛАВА 14

Донна встала и подошла к окну. Она раздвинула шторы настолько, чтобы можно было видеть улицу.

- Последний взгляд? - спросил Алекс.

- Да, - ответила она.

- А что будет с тобой? Я имею в виду, с твоим физическим телом?

- Я буду развиваться.

Она все еще смотрела в окно.

Алекс потянул веревки, которые крепко сдерживали его, и поднял ноги. Он старался не шуметь. В реальной жизни он не был так гибок, как в своих мыслях. Он надеялся сделать это одним плавным движением, но в середине маневра понял, что не обладает физической силой молодого Ван Дамма. Он с трудом подтянул ноги к лицу, но в конце концов ему удалось поставить их ровно на стену позади себя. В итоге он оказался с гордо выпяченной задницей, обнаженной, торчащей в воздух. Позорно? Возможно. Получил преимущество? Определенно. Алекс толкнулся ногами и потянул руки, приложив всю силу к столбам кровати, к которым был привязан.

Раздался треск. Он был достаточно громким, чтобы отвлечь Донну от ее мыслей о конце света или чего-то в этом роде, и она обернулась. Затем дерево поддалось, освободив Алекса от кровати. Он секунду барахтался, как выброшенный на берег кит, прежде чем сориентироваться и встать.

Донна бросилась через комнату, ее сиськи подпрыгивали, как в скетче Бенни Хилла, а ее огромный рот был открыт, язык болтался.

У Алекса не было плана. И не зная, что делать, он пытался придумать что-нибудь полезное за тридцать наносекунд, которые оставались до того, как Донна врежется в него. Ее божественная пасть была раскрыта достаточно широко, чтобы вырвать из него здоровый кусок. Голый! К его запястьям были привязаны куски сломанной кровати. Он размахивал ими, как нунчаками, и каждый столбик держал в руке, как кол. Он поднял их, как долбанный охотник на вампиров, и бросился на Донну, выставив деревянные колья вперед.

Он вонзил два деревянных кола в удивленную Донну, один в плечо, а другой в бок, с другой стороны божественного рта. Оба прошли мимо пасти чудовища, и Алекс был счастлив. Она упала назад, в основном под весом Алекса, и они оба оказались на ковре, Алекс сверху.

Божественный рот был между ними, но Алекс сумел удержаться, чтобы не попасть в него.

Они посмотрели друг на друга в течение секунды, Алекс рад, что остался жив, а Донна, возможно, в ужасе.

- Ты должна простить мою деревяшку, - Алекс подмигнул ей и откатился в сторону.

Он вскочил на ноги и бросился к своей одежде.

Затем он остановился.

Он посмотрел на чашку Петри.

Он все еще не знал, зачем она им нужна - или он сам, если на то пошло, - но он знал, что не хочет, чтобы она досталась им. Он поднял ее, когда Донна встала на ноги. Рот бога кричал в расстроенном замешательстве, и Донна закричала:

- Нет!!!

Алекс должен был избавиться от спермы. Прежде чем они вернули ее и попытались сделать то, что они хотели сделать с его любовной жидкостью. Но что? Куда выбросить... это.

Фу, блядь! Алекс опрокинул чашку, выпив свою сперму. Донна закричала и бросилась на него, но было слишком поздно: когда она врезалась в него, он выбросил чашку, и она упала на труп кролика. Он раскрутил сперму во рту, пока она валила его на землю.

Они толкались взаимно, и ей удалось оказаться сверху, оседлав его, как будто она собиралась быть с ним наездницей, а ее божественный рот впился в него, пытаясь откусить кусочек чего-нибудь. Донна дотянулась до стола, взяла жертвенный кинжал и подняла его, как гребаный Ван Хельсинг.

Просто проглоти ee. Он не хотел. Онa все еще былa у него во рту, и если его разум имел что-то сказать по этому поводу, то только то, что так и должно оставаться. Но это же твое, - возражало его сердце. Ничего гейского. Алекс закрыл глаза и проглотил, думая об Англии.

- Гооооооооооооооооооооо... Господи!

К счастью для Алекса, она была довольно плоха в прицеливании, но к несчастью, бог-рот устал ждать, пока она разберется с ним, и решил сам начать действовать.

Поскольку они были так близко, Донна все еще держала кинжал, а ее груди откровенно болтались на груди Алекса, языки рта бога вывернулись из пещеры в животе Донны и начали прощупывать края туловища Алекса. Они пытались найти опору. За что-нибудь, за что можно было бы ухватиться, как отчаянный любовник.

Алекс ударил Донну в голову своей здоровой рукой, и она выпустила кинжал из рук, но языки все еще обвивали его.

Kинжал прошел насквозь его плечо, но Алекс сразу понял, что он не задел ничего важного, потому что он все еще мог двигать пальцами. Его не в первый раз кололи ножом. Своей здоровой рукой он схватил рукоять и вырвал кинжал из своего тела.

Боль разрывала его, заставляя обе ноги сгибаться одновременно.

Это было непроизвольно, но они ударили Донну в поясницу, и она выгнулась назад. Если бы эта сцена застыла на долю секунды, можно было бы увидеть двух обнаженных любовников, сплетенных воедино, женщину, катающуюся в