Смерть тебя помнит - Юлия Макс

Роули поморщился и закатил глаза, показывая, как ему надоели ее вопросы.

– Я оставлю художницу возле участка, – живо отозвалась Дагмар.

– Она будет помнить тебя?

За нее ответил Роули:

– В основном демоны хотят, чтобы люди помнили, как они вселяются в человека, как контролируют его тело и что творят, но мы также можем заставить их забыть тот период жизни, да, Дагмар?

– Да, – процедила та.

Роули удовлетворенно кивнул и исчез, а Софи ощутила, как ее тело потянуло, словно клещами, и вмиг выбросило в кромешную темноту. Испытывая головокружение, Мортем оступилась, зацепилась за что-то и не рухнула только благодаря горячей руке, которая поймала ее и вернула в вертикальное положение. Вспыхнул свет. Ослепленная Софи зажмурила заслезившиеся глаза, а когда открыла вновь, уже смогла хорошо рассмотреть богатую обстановку кабинета. Красное дерево, позолота, винтажные часы.

Роули отпустил ее и, зайдя за стол, упал в кожаное кресло. За дверьми кабинета запищала сигнализация, Софи дернулась, но Аластер лишь улыбнулся и закинул ноги в идеально начищенных ботинках на стол.

Послышались быстрые шаги, приближающиеся к дверям. Створки распахнулись, и на пороге показался мужчина лет сорока с пультом в руке. Увидев Роули, он нажал кнопку, и писк прекратился.

– Кто там, дорогой? – раздался женский голос за пределами кабинета.

– Никого. Возвращайся в спальню, я сейчас! – крикнул мужчина в ответ и закрыл за собой дверь. На Софи он взглянул лишь мельком, переключив внимание на демона.

Роули снял ноги со стола и заговорил на английском.

– Приветствую, Агаст. Пришло время.

Мужчина напротив него побледнел и сложил руки, будто собрался молиться:

– Роули, дай мне еще один год, пожалуйста! Я не успел доделать важные дела, не успел попрощаться. Хочу увидеть, как дочь поступит в Оксфорд.

Тут-то Мортем и поняла, кто на самом деле демон перекрестков. Он заключал сделки на души. От осознания стало страшно до жути, ведь Софи вынуждена была наблюдать. Роули тем временем покачал головой, улыбаясь так зловеще, что Мортем стало не по себе, хотя, казалось бы, куда уж больше.

– Сделка есть сделка. И ее срок истек минуту назад.

Агаст упал на колени, в глазах стояли слезы, а щеки стали пунцовыми.

– Прошу, всего год! Сделай исключение, умоляю!

Сердце Софи дрогнуло, в носу защипало. Не убьет же демон мужчину прямо сейчас и прямо здесь! Руки Софи покрылись мурашками от страха и ожидания дальнейших действий Роули. Он лишь непринужденно рассмеялся и щелкнул пальцами. Голова Агаста резко вывернулась. В тишине дома щелчок длинных пальцев слился с хрустом шеи мужчины, стоявшего на коленях. Агаст ничком упал на ковер.

Софи застыла. Онемела от произошедшего. Мысли смешались в голове, не давая времени на понимание или принятие. Софи прижала кулак ко рту, чтобы не закричать от ужаса, а Роули встал, стряхнул невидимые пылинки с рукавов пальто и снова исчез. А затем из кабинета исчезла и Софи.

Они появились одновременно на перекрестке асфальтированной дороги в парке. Софи подавила рвотный позыв и огляделась. Вокруг горели фонари, впереди виднелись резные скамьи. Было тепло, теплее, чем в Праге в начале осени, но она не смогла с ходу определить, где они оказались.

– Кто из вас демон перекрестка? – раздалось у них за спиной.

Они обернулись и увидели темнокожую женщину с покрасневшими, воспаленными глазами.

– Я, – Аластер с достоинством поклонился. – Роули к вашим услугам. – Его мягкий голос никак не вязался с плотоядным взглядом.

– Мой муж умирает, рак. Помогите, умоляю!

Роули шагнул к ней:

– Условием сделки является ваша душа.

Женщина прижала правую руку к сердцу, словно стараясь унять волнение или боль.

– Я слышала, что вы даете десять лет жизни до того… – Она откашлялась. – До того, как заберете душу.

Он обошел ее по кругу, понюхал, словно она была едой, и вернулся, встав рядом с Софи. Мортем сначала хотела подать голос и отговорить женщину, но не стала этого делать, увидев ее полный решимости взгляд.

– Десять лет дам, да, – задумчиво ответил Роули. – Я готов заключить сделку. Здоровый муж, а в обмен твоя душа. А через десять лет ты умрешь, а муж твой так и будетзадерживаться на важных переговорах. – Он глумливо улыбнулся. Так и будет раскладывать секретаршу на своем рабочем столе, как делает это уже несколько лет.

Женщина отшатнулась, замотав головой.

– Только не надо говорить, что ты мне не веришь, – отмахнулся Роули и скучающе добавил, словно уже потерял к ней всякий интерес: – Так что, сделка?

Женщина колебалась недолго.

– Нет, – выдавила она и, развернувшись, почти бегом кинулась прочь.

Софи в смятении опустила голову, рассматривая носки своих ботинок. Почему-то странное благородство демона ей понравилось. Вернее, даже не благородство, а своеобразная справедливость в том, что Роули предупредил о неверном муже, ради которого эта женщина хотела продать душу. Но смерть по щелчку пальцев все еще стояла перед глазами.

Они снова переместились, теперь на хорошо знакомый перекресток возле Абсентерии.

– Роули! – пьяный окрик заставил их обернуться. Софи увидела совершенно обычного парня: стрижка светлых волос под «боб», худи, широкие джинсы и кроссовки.

– А кто это? – кивнул парень на Софи.

– Стажер! – гаркнул Аластер так, что изо рта пошел дым.

– Да?

– Какого дьявола ты меня вызвал, Люк?

– Ну, так Абсентерия закрыта, а я это… – Он громко то ли икнул, то ли рыгнул и продолжил: – Я услышал, что демоны о тебе шепчутся, точнее, о девчонке, которая с тобой. Ой, а это ж она, наверное, да?

Аластер вмиг оказался рядом с ним и схватил за плечо:

– И что же говорят?

– Что убить ее надо. Что награда за нее невиданная, правда, какая – я так и не узнал. Я ж это, по старой дружбе сразу к тебе метнулся, предупредить.

– Спасибо, – почти что проурчал Роули. – И думать забудь пытаться, иначе сердце вырву. И другим передай, что свита у нее черная.

Пьяный Люк будто сразу отрезвел. Отрезвел и попятился.

– Черная свита? Правдивы были слухи о древних демонах, заключенных в статуях. – Он перевел взгляд на Софи. – Кто она? Демоны никогда никого не защищают, это против наших инстинктов.

Роули раздраженно всплеснул руками, показывая, что этот разговор ему наскучил:

– Ты больше не демон, и не тебе теперь судить, что демоны могут, а чего