Адский Дом - Эдвард Ли

- Этот пистолет выглядит как кусок дерьма, - огрызнулась она.

- Да, но это все равно убьет Демона или Билетера.

- А зачем нам ремни? Мне нужно было полапать Демонов за пару паршивых ремней?

- На самом деле это высококачественные ремни, Рут. Они сделаны из липо-коровьей кожи. И, отвечая на твой вопрос, ты сама наденешь пояс с оружием. Из двух других ты сделаешь упряжь, чтобы нести меня на спине.

Рут ухмыльнулась.

- Не могу, блядь, дождаться, чтобы нести на спине торс священника, как гребаный рюкзак, пока мы будем вальсировать по Гнилому городу.

- Гнилой порт, Рут. И он приближается.

Взгляд Рут был прикован к приближающемуся побережью: зловонному портовому городу с его углами и линиями, закругленными губчатой мягкостью.

Она уже чувствовала его запах...

- А теперь выкинь тела за борт.

- Перестань мне приказывать! - взвизгнула она.

Священник был сыт по горло ее вспыльчивостью.

- Просто сделай это! Ты ведешь себя, как ребенок!

Честная сделка, напомнила она себе и пожевала нижнюю губу, имплантированную коллагеном. Что-то в ней есть для меня...

Она с плеском сбросила отвратительные тела Демонов за борт.

- Хорошая девочка! - обрадовался Александр.

Потом ее вырвало за борт.

И они вдвоем сидели в тишине, пока крошечная лодка качалась и качалась в сторону Гнилого порта...

Глава четвертая

- Я очень рада познакомиться с вами, мисс Барлоу, - сказала высокая женщина, глядя вниз. Она говорила тихим, но твердым тоном.

- Я тоже рада познакомиться с вами, миссис Ньюлвин, - сказала Венеция, на мгновение застигнутая врасплох ростом женщины, который был около шести футов. - И, пожалуйста, зовите меня Венеция.

- Миссис Ньюлвин – новая официальная экономка приората, - сказал отец Дрисколл.

Окинув Венецию небрежным взглядом, светловолосый священник провел ее в просторную кухню, похожую на ту, что можно найти в начальной школе, чтобы начать знакомство.

По прищуренным глазам и натянутой улыбке миссис Ньюлвин Венеция поняла, что она относится ко всем церковным делам очень серьезно. Черные с проседью волосы до воротника были стянуты на затылке заколкой; ей, вероятно, было чуть за пятьдесят, и из-за своего роста и отличной физической формы она напоминала Венеции некоторых из мрачных статуй, которые они только что видели в атриуме. На ней были джинсы, заляпанные краской, и такая же заляпанная блузка, свободно болтавшаяся на пышной груди.

Она говорила, смешивая что-то в миске.

- Я очень восхищаюсь усердием вашей юности, - сказала женщина. - Насколько я понимаю, вы собираетесь стать монахиней? В молодости я тоже этого хотела, но так и не добилась. Боюсь, что материнство, в конце концов, победило.

Венеция заметила, что на руке миссис Ньюлвин нет обручального кольца, только крестик на шее и такой же ключ.

- Вообще-то я подумываю о профессии, но пока не уверена.

- Вы могли бы немного подождать с этим решением, - сказал Дрисколл, но было странно, что он сделал это замечание, глядя на планшет, который взял со стойки.

Но прежде чем Венеция успела что-то сказать, миссис Ньюлвин обернулась и увидела, что вошла молодая женщина.

- А это моя дочь Бетта. Бетта, это Венеция Барлоу. Она приехала из самого Вашингтона, чтобы помочь нам в приорате.

Бетта казалась застенчивой: темные впалые глаза, волосы зачесаны назад, как у матери, и одета точно так же в потрепанные джинсы и блузку. У нее даже на щеке было несколько пятен краски. Венеция пожала ей руку и заметила робкую улыбку. "Она нервничает при встрече со мной?" - удивилась Венеция. Бетте, по ее прикидкам, было около тридцати; она была гораздо более хрупкого сложения, чем ее мать, с маленькой грудью, худощавая и на шесть дюймов ниже ростом.

- Приятно познакомиться, Бетта. Вы все готовы к этой большой операции по уборке? Я уверена, что я – нет.

Дрисколл сухо усмехнулся.

Венеция ожидала несущественного ответа, но тут миссис Ньюлвин объяснила:

- Боюсь, Бетта не обладает даром речи, но она прекрасно слышит. И да, мы обе вполне готовы к предстоящим задачам – мы с нетерпением ждем их. Не так ли, Бетта?

Молодая женщина с улыбкой кивнула.

- Мы уже некоторое время здесь работаем, - продолжала миссис Ньюлвин. - Не сомневайся, это грязная работа, но по-своему приятная.

Дрисколл пошутил:

- Посмотрим, как обрадуется миссис Ньюлвин примерно через месяц, когда мы закончим шпаклевать нижний этаж. Я думаю, к тому времени мы все будем по-настоящему сыты этим местом.

- Мы с Беттой никогда не устанем от приората, отец, - уверенно сказала миссис Ньюлвин. Ее глаза, казалось, блестели в щелочках – известная уверенность. - Теперь это наш дом.

- В таком случае, во сколько будет подан ужин?

- Ровно в семь.

Священник подтолкнул Венецию локтем.

- Я покажу Венеции ее комнату. Кстати, ты не видела Дэна?

Бетта указала наверх, что, как предположила Венеция, означало "наверху".

- Хорошо. Увидимся за ужином.

Она последовала за Дрисколлом обратно в атриум, к пустой лестнице.

- Эти ступеньки тоже выглядят ужасно, правда? - прокомментировал он. - Похоже на старую больницу или что-то в этом роде.

- Вы же сам сказали, что Богу все равно, если Его дом уродлив.

- Это хорошо...

- Кто такой Дэн?

- Он последний член нашей маленькой группы по уборке. Он семинарист – тебе понравится. Он может рассказать тебе о жизни в монастыре.

Венеция нахмурилась, поднимаясь вслед за священником по устланной тусклым ковром лестнице.

- Что вы имели в виду раньше?

- Что? Насчет шпаклевки? - Он вздохнул. - Ты видела некоторые из этих стен?

"Он нарочно уклоняется, - подумала она. - Но почему?"

- Нет, отец, не насчет шпаклевки. Вы предлагаете мне не становиться монахиней?

- Вовсе нет. - Его ботинки застучали по жесткой лестнице. - Нам действительно придется покрыть их ковром, как ты думаешь?

Бесит!

- Отец Дрисколл, что вы имели в виду, когда сказали...

- Все в порядке. Я только имел в виду, что решение стать монахиней очень весомое. Разве не думала, что ты, может быть, просто немного слишком молода, чтобы принять такое решение? Тебе всего двадцать.

- Мне двадцать один год, и я еще не приняла решение. Сначала я хочу получить магистра.

- Молодец. А потом, может быть, подождешь лет десять, прежде чем уйти в монастырь.

Это было странно.

- Это духовный совет, отец?

-