Последняя сказка Лизы - Евгения Райнеш

— Лизка, смотри, солнце! Прекрати сходить с ума и начинай уже нормально жить! Завтра мы точно едем в город. Кутить и радоваться!

— И зайти к странной сотруднице музея, — сказала я сама себе под нос, так, чтобы Тея не услышала.

Вообще-то по законам жанра триллера смотрительница должна была к нашему приходу умереть странной и внезапной смертью. Хотя, возможно, я просто в своё время пересмотрела мистических ужастиков.

— Что-то душно, тебе не кажется? — спросила я Тею.

А когда она пожала плечами, добавила:

— Словно летом перед дождём…

Я вышла уже в темноте в туалет и замерла, не дойдя до заветной будочки. В небе блестели звезды, а под ними, среди кустов и над садовой тропинкой мерцали, постоянно перемещаясь, крошечные огоньки. Сначала я хотела испугаться, но потом вспомнила, как Тея хвасталась, что у них в саду чудесно светятся маленькие светлячки. И это зрелище — росчерк блистательных точек и линий в темноте, право слово, было наградой за очередной тревожно прожитый день.

— Дева Гнева… — вдруг вспомнила я. — Точно!

Я слышала это имя два года назад. Как раз тогда, когда появилась Берта.

Глава шестая

Два года назад. Берта

Тогда мне казалось не такой уж большой жертвой переехать «замуж» в другой город. Хотя я оставила всё, что было в моей жизни до встречи с Владом. Работу в небольшом местном издательстве, друзей и знакомых. Деньги от продажи старой квартиры приятно расположились на банковском счёте, изредка подвергаясь моим незначительным набегам. Работу я найти сначала не смогла, а потом уже и не захотела.

Влад заменял весь мир, нам было хорошо вдвоём. Одна моя мудрая подруга говорила: «В счастливых семьях друзей не бывает», и я в первые месяцы замужества сразу прочувствовала всю глубину этого высказывания, когда-то казавшегося мне несколько вымученным. К нам почти никто и никогда не приходил. У меня знакомых в столице не было, а Влад, очевидно, до моего появления предпочитал полное одиночество.

Вмешивался в нашу идиллию только город. Я удивительно быстро полюбила это пространство. Хотя когда-то казалась кощунственной мысль, что мне будет где-нибудь лучше, чем на родине.

Этот город предстал как Вселенная в начале создания — просто бесцветным пятном. Сначала проявились здания, окружавшие наш дом, потом — необходимые и просто любимые магазины (ибо в чужом городе важно, что тебе где-нибудь рады, а в магазинах тебе точно рады), потом места, в которых уютно и тепло.

Постепенно между этими точками прорисовывались пунктирные чёрточки, они сливались в линию, а пространство между линиями закрашивалось то в радостные тона (около этого здания сказали: «вы красивая, девушка»), то в тревожные (а тут тебя грубо толкнули). Как в детской рисовалке «соедини точки». Только в отличие от головоломок, которые в результате превращались в котёнка или лису, моя игра проявляла целый реальный город. И меня в нём.

А когда я полюбила этот город, он ответил взаимностью, открывая самые интимные свои уголки. Казалось, он никогда не кончится, и даже в уже знакомых местах щедро сыпал пригоршнями новые открытия и приключения. Водил по запутанным, непонятно куда выводящим улочкам, дразнил внезапно выскочившей из-за угла луковкой небольшой церквушки, вдруг перехватывал дыхание необъятным проспектом. В нём было всё, что нужно, и он поражал разностью своих состояний.

С бурлящей юной суетой улицы можно было сразу, без перехода, попасть в тихий переулок, по-стариковски доживающий свой век под тенью могучих деревьев. Обветшавший от времени уголок, сохранивший в себе дыхание даже уже позапрошлого века, вдруг заканчивался огромной, уходящей в белёсое небо площадью, от бескрайности которой захватывало дух. Чопорная череда офисов, отгородившаяся от всего мира рядами грозных авто, вдруг заканчивалась пёстрыми зонтиками и ажурными пластиковыми столиками легкомысленных кофеен. И эта бесконечная игра в салочки «дорого-богато» с «бедно, но весело» мне тоже очень нравилась.

Так проходили мои первые месяцы замужества. Сказки, которые я задумывала, дальние путешествия и ежедневные свидания с городом, который старался стать моим.

Было так хорошо, что казалось, это продлится вечно. Пока не прозвучал в Лашкино тот, самый первый, тревожный звоночек. Поездка не забылась, хотя мы, вернувшись, окунулись в привычную жизнь. Она затянулась новыми днями и событиями, но загнанной глубоко внутрь болевой точкой пульсировала где-то на задворках души.

Зеленоглазый незнакомец появлялся время от времени. Орал на официанток в кафе, плевался на мостовую, требовал заняться сексом в какой-нибудь грязной подворотне. Но я приспособилась к перепадам настроения Влада. И даже начала называть в такие моменты Аликом.

— Ну чего ты сегодня такой… Алик, — сказала как-то случайно, и имя закрепилось.

— И правда… Чего это я? — спохватывался муж.

С Зеленоглазым я могла справиться, слишком неуверенным в себе он появлялся. Этот закомплексованный до быдлячьего хамства подросток, в которого неожиданно превращался мой муж, распалялся от безнаказанности. Встречая отпор, он сникал и улетучивался.

Влад, которого я знала до поездки в Лашкино, был интеллигентным и даже деликатным человеком. Он никогда бы не позволил себе орать на перепуганную девочку в кафе, которая забыла принести ему ложку. И сморкаться на чистые плиты возле метрополитена… Чушь какая-то. Но так ли хорошо я его знала? Наше знакомство, а следом — свадьба произошли довольно стремительно. И большую часть времени между этими событиями мы проводили в разговорах по телефону или скайпу. Расстояние сглаживало бытовые неприятности, набрасывало на разговоры загадочность, фотошопило далёкие образы.

Я вполне могла упустить этого зеленоглазого Алика, теперь истеричными вспышками проявлявшегося в моём муже. Наверняка Влад и до последней поездки впадал в «подростковое бунтарство», только откуда мне это знать? Я никогда не видела ни родственников мужа, ни друзей. Никто не приходил в наш дом, а коллеги звонили очень-очень редко и только по делу.

И… Кстати, мы ни разу не заговорили ни о Лашкино, ни о том, что там случилось.

Почему мы старательно обходили эту тему? Теперь казалось, что ничего такого уж жуткого не произошло. Можно было посмеяться, вспоминая, как Влад свалился в руины храма и не мог выбраться. Или сладко посмаковать мистику пустынного отеля. Но мы молчали. И Влад больше не предлагал отправиться в одно из прекрасных наших путешествий.

За исключением этого странного молчания и редких «приходов Алика», всё шло своим, в общем приятным для меня чередом. Утром, даже не сразу открыв глаза, я нежилась в тёплой постели, вдыхая запах свежего сваренного кофе, который Влад оставлял на