Разбитые песочные часы - Дж. Л. Борн

без него вся станция давно превратилась бы в ледяную глыбу. То небольшое чувство значимости и удовлетворения, которое он испытывал каждый день, поддерживая работу станции, давало ему цель — причину жить.

Теперь он особенно остро ощущал одиночество. Последний человек, которого он по-настоящему любил, был мёртв — и Крусоу надеялся, что она не восстала из мёртвых. Он часто задавался вопросом, довершил ли огонь своё дело, но думать об этом было почти так же больно, как представлять Триш одной из них.

Недавно они с Марком закончили ремонт высокочастотной антенны станции: один из поддерживающих тросов оборвался из-за сильных арктических ветров. Они использовали снегоход Сноукэт, чтобы натянуть трос и закрепить его в новой точке крепления во льду. Без высокочастотной связи они оставались глухи к происходящему на материке.

Процесс настройки высокочастотной аппаратуры требовал от оператора значительных усилий и хотя бы базовых знаний теории радиочастот. Некоторые частоты в Арктике в определённое время не работали, тогда как другие, наоборот, становились доступными. Даже в нормальных атмосферных условиях это было непросто, но так далеко на севере проблемы возрастали в геометрической прогрессии. Когда атмосферные условия складывались благоприятно, им иногда удавалось поймать сигнал BBC на коротких волнах — он всё ещё транслировался по кругу с какого-то далёкого передатчика, вероятно работавшего на альтернативном источнике энергии:

«Оставайтесь в своих домах — все известные спасательные центры захвачены. Если вы получили ранения или знаете кого-то, кто пострадал от заражённых, немедленно поместите их на карантин…»

Марк сидел у гарнитуры высокочастотной связи, когда ранее им удалось установить контакт с авианосцем «Джордж Вашингтон». Связь оборвалась из-за повреждённой ветром антенны. Теперь, когда антенну починили, они сканировали диапазон в поисках корабля — или кого-нибудь ещё, кто мог их услышать.

Хотя у авианосца было мало шансов организовать спасательную операцию так далеко на севере, оставалась надежда, что корабль поддерживает связь с подразделениями, способными добраться до Крусоу, Марка и остальных выживших.

Единственное, на что теперь надеялись обитатели заставы 4, — возможность найти способ согреться и поддерживать нормальную температуру тела. Крусоу понимал: зима только набирает силу, и выбраться из этого ада можно лишь чудом.

Помимо него самого, Марк был единственным, кому он доверял среди оставшихся пятерых. В группе почти не осталось военных. Крусоу сохранял с ними дружелюбие, но не мог заставить себя полностью им доверять.

«Они как полицейские, — часто думал он. — Будут защищать своих любыми средствами».

Крусоу составлял Марку компанию, пока тот настраивался на частоту 8992 согласно запланированному графику передачи:

— Любая станция, любая станция, это американская арктическая застава 4, приём.

Эфир заполнила статика, и вдруг мощный высокочастотный сигнал прорезал белый шум, словно передача велась из соседней комнаты:

— Застава 4, это авианосец «Джордж Вашингтон». Вас слышим слабо, но разборчиво. Очень рады снова вас слышать.

Крусоу и Марк восторженно закричали, наполнив помещение свистом и возгласами, — краткий всплеск оптимизма… который вскоре угас.

ГЛАВА 14

Военные руководители собрались в зале брифингов на утренний доклад адмирала Гёттельмана. Поскольку экипаж авианосца был сокращён до минимума, все старшие офицеры смогли разместиться в небольшом корабельном актовом зале — помещении, обычно предназначенном для официальных совещаний. Адмирал сохранял утреннюю традицию: полностью отслеживать состояние флота — точнее, того, что от него осталось.

Джон сидел в заднем ряду, держа в руках недавно выданную зелёную военную записную книжку в твёрдом переплёте. Он начал участвовать в утренних совещаниях совсем недавно — и не по собственной инициативе: теперь его считали незаменимым для проведения операций. Когда адмирал запрашивал информацию о состоянии коммуникационных систем корабля, ему были нужны не оправдания, а ответы. За короткое время на борту Джон успел освоить множество сложных компьютерных сетей, радиосистем и связующих узлов между ними.

Его записи содержали конфиденциальную информацию о частотах, настройках и схемах цепей. Поскольку большинство современных техников утратило тонкое искусство теории радиосвязи, задача Джона заключалась в том, чтобы возродить этот навык в отделе связи авианосца. Каналы спутниковой связи были заняты обеспечением задач оперативной группы и не могли использоваться для менее приоритетных межкорабельных коммуникаций.

Сидя в заднем ряду и оглядывая зал, Джон просматривал свои заметки. Он провёл пальцем по схеме и подумал:

«Цепь „Ромео“… или…»

Вдруг впереди раздался окрик:

— Внимание на палубе!

Все поднялись, включая Джона. Об этом военном обычае он узнал на своём первом утреннем совещании несколько дней назад.

Адмирал Гёттельман занял своё место в передней части зала. Джон был одним из немногих гражданских в помещении. Рядом с адмиралом, в первом ряду, сидел Джо Маурер — один из тех, кого Джон уже успел узнать.

— Доброе утро, — произнёс адмирал.

Зал негромко ответил:

— Доброе утро, адмирал.

Адмирал бросил взгляд на дежурного капитана боевой смены и кивком предложил начать брифинг.

— Доброе утро, адмирал, начальник штаба, офицеры и члены экипажа. Согласно утреннему отчёту, «Джордж Вашингтон» находится в запланированной точке перемещения — в ста милях к северу от Панамы — и следует в район севернее, к побережью Техаса, для поддержки оперативной группы «Феникс».

— Как у них дела? — перебил адмирал.

— Последний сеанс связи с «Фениксом» состоялся восемь часов назад. Обстановка стабильная, системы функционируют нормально. Сегодня утром радиослужба сообщила, что вечером, после захода солнца, они планируют провести разведку района. По докладу «Феникса», признаков необычной активности не обнаружено, данных о воздушных судах в районе «Отеля 23» нет.

— Очень хорошо, — сказал адмирал, потирая подбородок. — Продолжайте.

— Оперативная группа «Песочные часы» уже в пути и движется на запад, к Оаху. Все системы функционируют штатно, запас продовольствия умеренный. В качестве меры предосторожности экипаж переведён на трёхчетвертные пайки.

— К тому моменту, как они увидят Даймонд-Хед, среди подводников будет немало недовольных, — пошутил Гёттельман.

В небольшом зале раздались смешки — в последнее время они звучали всё реже.

— Тем не менее давайте помолимся за них. Они выполняют самую опасную миссию в истории вооружённых сил.

Лёгкая атмосфера мгновенно исчезла, словно на зал опустилось тяжёлое покрывало серьёзности.

Докладчик продолжил:

— Адмирал, если у вас нет вопросов или замечаний, обновление по оперативной группе завершено.

Отсутствие реакции со стороны Гёттельмана означало согласие. Докладчик перешёл к опросу подразделений.

— Вооружение?

— Добавить нечего.

— Авиация?

Исполняющий обязанности начальника авиационной службы ответил:

— Мы продолжаем работу над планом восстановления полётов, однако пока способны обеспечить лишь разведывательные задачи. Сохраняются проблемы с топливом и самолётами. График технического обслуживания реактивной авиации не выполняется: в строю остаётся лишь несколько боеготовых «Хорнетов», которые необходимо беречь на случай появления БПЛА. Вертолётов пока достаточно, но не хватает пилотов. Катапульты и аэрофинишёры требуют